От возмущения она даже забыла печалиться,
— Что Рем, специально, ищешь себе самую плохую замену, чтобы я всю жизнь любила и вспоминала тебя, поганца..!
Я улыбнулся,
— Все-таки рассмотри его кандидатуру, с ним ты сможешь быть счастлива… И Мира, посмотри на меня, — я взял ее лицо в свои ладони, как я хочу зацеловать ее чуть пухлые, дрожащие губы, как я ее люблю, — слушай, это важно. Церемония пройдет, и что бы там ни случилось— живи дальше! — ничего не принимай близко к сердцу. Слышишь Мира — живи всем на зло! Помни, ты справишься — немногое на свете долго бывает важным. — Я говорил, сам не зная, что говорят мои губы, и не спуская с него умоляющего и ласкающего взгляда… Живи Мира, только живи…
— Рем я не…
Я взглянул на нее; она покраснела и замолчала.
О Великие Создатели! Ну за что это! Пожалуйста, пусть это будет чья-то чужая трагедия, не наша..!
Мира
— Рем, а давай убежим!
Яркое, солнечное утро. Рем опять читает. Отрывает глаза от книги, заинтересованно смотрит на меня, хлопает своими огромными фиолетовыми глазищами, улыбнулся.
— Давай, но хочу тебя расстроить, думаю, что император согнал сюда, под наши двери, по крайней мере пол-креландской армии. Не думаю, что мне позволят сделать хоть пол-шага.
— У меня есть один секрет! — Лезу к нему под бок, пользуюсь прекрасным поводом и отбрасываю противную книгу подальше, сажусь на него, ложусь, наклоняюсь к его самому уху, ух ты как напрягся! Видимо секреты любит и сердце забилось быстрее… Ах! А ухо то остроконечное! Прикусила, поцеловала, замурлыкала…
— Мира, — снизу, где то в районе моей груди раздался его какой-то странно прерывающийся голос, дышать ему что ли тяжело под моим весом..?
— Мира, а ты точно уверена, что принцессы в вашей дикой Креландии не превращаются в таких маленьких пушистых котят, мурлыкающих и кусающих бедных рабов…А где твой хвост..?
Разозлилась… Я принцесса! Да как он посмел! Сдула мягкие волосы, кусила за острое ухо, пососала, пожевала…Мррр, вкусныыыый раб…Удовольствие спиралью опускалось вниз по моему телу. Пробормотав что-то, я коснулась рукой его губ. Ох, как же тут хорошо! Я лизнула его губы, ардорец застыл — его взгляд превратился в лаву, фиолетовые глаза загорелись каким-то красным отливом. Я покусываю его губы, проникла в его рот языком, нашла острый клык, еще один…его дыхание углублялось. Вдруг Рем, застонав, обхватив мое тело, ответил на поцелуй — он, как шторм, ворвался в мой рот своим языком. Удовольствие пронзало меня все сильнее, острее…
Задохнувшись, я выгнулась всем телом. Я обвила его шею, цепляясь изо всех сил — мой, не отдам. Мужчина обхватил меня одной рукой и крепче притянул к себе. Другой рукой Рем придерживал меня за шею, прижимая к своему твердому телу. Я углубила свой поцелуй.
Подняв голову, ардорец зашипел. Он прижал меня к себе изо всех сил, тело его было натянуто как струна.
— Принцессочка брысь, дикая кошка, а то я за себя не отвечаю…
Я снова провела руками по его мощным голым плечам, задерживая дрожащие пальцы на каждом шраме. Его обнаженный торс дернулся и вытянулся на мне, а что-то твердое давило на бедро. Потянулась поцеловать его снова. Ах как бы я хотела, чтобы он избавился от одежды. Хотя я же его хозяйка, сейчас как прикажу, как нападу на беззащитного раба…
Меня схватили за бока, высоко подняли над этим великолепным телом, бережно встряхнули:
— Что там у тебя за секрет, безжалостное создание? И сейчас же прекрати облизываться!
И не подумаю его слушаться, тоже мне господин нашелся, я ХОЧУ его! Сейчас! Меня опять встряхнули:
— Ну за что мне такое наказание — блюсти честь маленьких принцесс!
Меня закутали в одеяло, покрепче перетянув, чтоб не рыпалась и не соблазняла, глаза Рема все еще попыхивали красным, он весь вспотел и выглядел каким-то ошалевшим:
— Давай рассказывай, а то пытками заставлю все выдать, защекочу!
Я рассказала про тайный лабиринт. Как его нашла, как слушала разговоры и каким образом получила браслет раба. Только у меня не хватило сил рассказать о том, что я видела как его пытали и саму церемонию обладания. Это будем моим бременем на всю мою жизнь. Рем выслушал меня внимательно. Подумал:
— А выход из дворца ты знаешь?
Я печально помотала головой:
— Это никогда не было моей целью, больше всего меня интересовали чужие секреты и тайны, — призналась я. Рем понимающе хмыкнул. — Но я не изучила еще всего лабиринта. Я никогда не залезала в наиболее темные ответвления. Я могу попробовать…Но, Рем, у нас ведь еще три недели есть. За мной не так следят. Я пойду, буду искать каждый день.