Жажда деятельности обуяла меня, я вскочила, с трудом выпутавшись из одеяла,
— Я буду искать каждый день, только ты терпи, да, потерпишь ведь, расстояние то между нами увеличиваться будет?
Он грустно улыбнулся, видя мое нервное оживление;
— Конечно поищи, только осторожно, да? Я буду ждать, иди. — Видно было что он совсем не верил в успех этой авантюры. Но я знаю, я найду, я спасу свою любовь.
Вышла из комнаты, из тени вышел молодой человек, вежливо поклонился.
— Я зайду к императрице, выпью чашечку чая, присмотрите за моим рабом, он сегодня какой-то нервный.
В ответ вежливый поклон, я следую к покоям матери, за мной на отдалении, не скрываясь, следует другая вежливая темная тень, я вошла в комнату, вежливо постучав. Преследуют. Как бы убежать от них. Никто не знает дворец лучше меня. Я легко их запутаю. Выпила чаю с мамой, узнала новости, помечтала о предстоящем празднике, повздыхала над маминой новой вышивкой, вышла… Иду, за мной кто-то следует, ускорилась;
— Ах, да отстаньте же от меня, мне грустно, так грустно! — капризным, плаксивым голосом противной принцессы воскликнула, театрально прижала кружевной платочек ко лбу, ах, ну почему Рем меня не видит сейчас, зауважал бы! — и побежала. Ну я же маленькая, люблю бегать, попробуйте, догоните меня. Бегаю я тихо, я и туфельки для этого специально подобрала, мягкие, а вы топаете сaпoжищами. Спряталась в темной нише, пробежали мимо. Не зря я темное платье одела.
Лабиринт встретил меня привычным полумраком, все так же заманивали мой любопытный взгляд щели-окошки. Я шла, не останавливаясь, считая повороты, нагибаясь, снова выпрямляясь. Где-то здесь начинаются неизведанные мной темные коридоры. Один из них ведет в темницу, мне туда не надо. Но других еще так много, а у меня всего три недели! Я должна найти выход из дворца. Он должен быть, я уверена, что древние правители построили себе тайную дорогу, путь к отступлению.
Конец дня. Не нашла… Уставшая, грустная, возвращаюсь. Но ведь это тоже успех, шесть коридоров из пятидесяти уже проверены. Осталось еще чуть-чуть.
Как только я вернулась в свои покои, ко мне ворвался разъяренный император с группой охранников. Взгрустнулось. Сейчас я буду получать, а я так устала!
— Ты где была! — сразу загремел отец, — целый день! Ты почему убежала! Как ты посмела мерзавка!
Я неуверенно отступила назад, посмотрела на кровать, Рем лежал недвижимый, как бревно, может ему больно, забеспокоилась, нет, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня гневно. Ох, ох и этот тоже сердится, ну как же, ушла, пропала на целый день, не поела, он беспокоился… я ж понимаю. Стало страшно, отец покричит и уйдет, а этот, клыкастый, и по заднице отшлепать может и на ночь не поцелует…Ох, бедная я, бедная…
— Отец, — как можно более капризным голосом протянула я, — ну устала я здесь, ну погулять мне захотелось! Надоело мне все, все… — голос истерично сорвался, все мужчины вокруг поняли, сейчас заплачу, все, кроме Рема, вижу, сердится, не верит…
— Ну я же не убежала, просто меня постоянно кто-то преследует, — обвиняюще посмотрела на охранников сзади императора. — Я никогда не остаюсь одна! Здесь постоянно этот раб, надоел! Скучно! — так Мира, только не переиграй, император не дурак, — за пределами комнаты эти твои человечки в черном! — по щеке потекла слеза.
— Куда ты ходила? — уже спокойнее спросил отец, — тебя искали по всему дворцу:
— Спряталась в темной нише и не вылезала, грустила! Я иногда хочу побыть одна!
— Мира, чуть-чуть осталось, посмотри, твоему рабу было больно, видишь, лежит, — да, лежит, долго ли будет такой смирный, сейчас как начнет орать и руками махать…я вздохнула, может смалодушничать и с отцом на чай напроситься…
Я отмахнулась от слов отца пренебрежительным жестом.
— Папа, папочка, пожалуйста, пожалуйста, разреши мне ходить по дворцу без охраны. Этот противный раб пусть чуть-чуть пострадает, ничего страшного, я же недалеко… Я не могу больше взаперти, третий месяц тут гнию!
Император смотрел на меня неуверенно, жевал задумчиво губу, на Рема я боялась смотреть, выпорет, точно, по голой заднице, ремнем…
— А я каждый день все равно буду убегать и прятаться в самых далеких уголках! А там темно, еще упаду, шею сломаю… — опасно, ох опасно шантажировать моего отца, напустила чуть смеха в глаза, это шутка, шутка, не шантаж, вовсе не давлю, глупо захихикала…
Отец покраснел, весь надулся… а потом вдруг расслабился:
— Забавная шутка. — У императора опустились плечи, сошла багровая краска с лица. Закинув голову, он шумно засмеялся. — Смотри, свяжу! — Рем не покраснел, а ощутимо побелел, напрягся, ну как же, он же не знал, что там темно, а я бегаю, шею могу сломать…Вот этот теперь точно свяжет…