— Пойми Рем, мы… — я с увидел, что губы ее дрожат и она с трудом удерживает слезы. Я смогу, смогу, не смотреть ей в глаза…
— Я, раб, пойму, но понять — не значит оправдать. Можно понять и осудить. Я осуждаю и ненавижу тебя! Ненавижу!
Я видел, что мои слова ранят ее, но это было необходимо для ее безопасности. Это разбивает мое сердце — Мира улыбнулась, и мне показалось, что весь мир стал светлее.
— Рем, любимый, я…
Она стояла опустив свои тоненькие руки, и сдерживая дыхание, блестящими испуганными глазами глядела на меня, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Мое сердце разрывалось. Прости меня, моя любовь…
— Я ненавижу тебя, тварь! Умри! — закричал я, схватил стоящий недалеко от меня стул, примеченный мной ранее, размахнулся, прицелился, чтобы точно, наверняка промахнуться, принял самое злое лицо, оскалил клыки и с трудом бросил стул в сторону от Миры. Она усложняла мою задачу, метаясь из стороны в сторону.
— Пошла вон! — продолжаю верещать, — да где же эта охрана, мы тут орем, мебелью бросаемся, а они не идут, скорее уже, спасайте принцессу, а то я сейчас упаду…Перед глазами мерцают предательские звезды, в ушах гудит, еще чуть-чуть и я свалюсь к ее ногам и она, добрая душа, начнет лечить меня опять, держусь, пугаю ее изо всех сил… — Вы убили всех, кого я люблю, вы…
— Ты, извращенец, — кричит Мира в исступлении, — ты всех их помнишь, любовниц твоих — и Маришка и Арнелия..!
Что то взрывается у меня в голове, не надо было ей говорить этих имен, я еще не готов… может лет через сто… — я тебя убью, тварь, ненавижу! Ненавижуууу! — чувствую, глаза наливаются огнем, покалывание в висках. И, трясясь, задыхаясь, я, придя в состояние бешенства, надвигаюсь на Миру, угрожая руками, крича и ругаясь грязными, площадными словами. Мира пятится назад, потрясенная, как будто увидела монстра…
Она начала кричать:
— А-а-а! Стоять, стоять, не трогай меня, я приказываю! — я, неспособный противиться приказу Госпожи, замер, только глазами вращаю. Силы вдруг оставили меня. Я начал шататься… Сейчас упаду…Падаю… В комнату вбежала группа людей. Наконец то! Увидели ужасную картину — взбешенного, потерявшего контроль раба и испуганную принцессу. И последнее, что я услышал, прежде чем потерять сознание, был звон металлического предмета, обрушившегося на мою голову… В мозгу словно вспыхнула молния. Я почувствовал, что падаю, теряя сознание. И стало темно…
Мира
День церемонии приближается. Рем совсем обессиленный. Надо бежать. Но как, даже если я и найду тот злосчастный тоннель, как я пройду с Ремом мимо охраны, да и не дойдет он до туда сам! Мечусь по комнате, кусаю ногти. Рем с трудом встал, он ужасно выглядит и двигается так, будто болит каждая кость в его теле — шатается, только не упади опять, любовь моя…
— Мира, а почему вы, креландцы начали войну против Ардора? — я испытываю почти физическое наслаждение в ощущении его близости и ласки и нравственное успокоение, когда встречаю этот его простодушный, доверчивый и любящий взгляд и слушаю его наивные вопросы.
Ответ очевиден. Объясняю. Он смотрит на меня чуть удивленно, будто не понимает таких простых истин. Он вдруг злится, начинает нести абсолютную, несусветную чушь.
— Мы, Креландцы, защищались! — я тоже начинаю злиться.
Зло, мы, креландцы, зло! Я в шоке. Мы всем помогаем, мы никак не можем быть злом…
Солнце клонилось к закату. Его последние лучи пронизали синий стеклянный графин, который стоял на столе, и бросили на стену сияющий лазурный отблеск. Я почувствовала себя такой же хрупкой и сияющей, как стекло: дотронься до меня — упаду и разобьюсь о пол на блестящие осколки. Если я намеревалась пощадить либо чувства Рема, либо свои собственные, то, кажется, я несколько запоздала:
— Мы не зло! Это вы зло! Зло! И поэтому вас надо было уничтожить! Мы, креландцы, истребляем зло и несправедливость!
Рем никогда еще не бывал в такой ярости. Да что такое он говорит, откуда он взял всю эту ерунду? Подумаю над его словани потом. Позже. Не могу сейчас… я в полном замешательстве. На самом деле лучше мне прилечь на минутку. Кажется, я сейчас упаду в обморок… Рем меня так ненавидит!
Рем практически обезумел. Он рвет и мечет. Было видно, что взбешенный ардорец жаждет вырвать сердце каждому его обидчику и мне, принцессе Креландии.
Вдруг он изо всех сил толкнул меня. Чудом я не упала на пол, а приземлилась на кровать, что очевидно расстроило Рема, он дикими глазами проследил за моим полетом, даже прекратив орать на мнгновение