— В твой дворец? — медленно проговорила я, и в уме у меня начало зарождаться ужасное подозрение. — Тебе тоже нужен раб, как моему отцу!
— Нет, — ответил он. — Я люблю тебя. Помни, Ардор полон магами природы. К тому же Рем не обученный, опасный маг. Спроси его, может ли он зажечь костер или высушить тебе волосы. Любой ребенок в Ардоре может это сделать, а Рем не может.
Короткая, грустная улыбка на мгновение оживила его красивое, суровое лицо, но оно тотчас же приняло прежнее серьезное выражение.
— Нет. Я хочу увезти тебя, потому что я люблю тебя. Там ты будешь в безопасности. Ты ведь знаешь, что император готовит очередную церемонию. Во дворец приехала целая толпа менталистов, они сейчас практикуются с Ремом, пытаясь взять его сознание под контроль, весьма успешно! Через три дня, после торжеств они проведут смену хозяина и ты не выживешь! Я не могу этого допустить. Нам надо бежать! Верь мне!
Он теснее придвинулся ко мне, почти прижав к стене. Пальцы шарили у воротника моего платья в поисках застежки. Большая рука пробралась под платье, тяжело опустилась мне на грудь, сжала сосок. Я дернулась от отвращения. Он тягуче застонал. — Сладкая какая! — Кончик языка Томеррена шмыгнул по моей нижней губе, как робкий розовый зверек.
— Отпусти меня, подонок, я все знаю! Ты грязный предатель!
— Мой брат, да, это он тебе ерунды наговорил? Ты думаешь, что я предал своего брата? — Я молчала, на самом деле Рем только процедил сквозь зубы что Томеррен предатель и все, ардорец вообще про войну ничего мне не рассказывал, а я и не спрашивала, боялась.
— А знаешь ли ты, что Рем очень сильный маг, но он не умеет контролировать себя! Он озверел тогда, все его лучшие друзья валялись в его ногах, моля его остановиться! — Это по какой-то причине очень задело Томеррена, лицо потемнело от гнева. — Да он уничтожил пол-Ардора! Ты бы видела ту мясорубку! От людей ничего, н-и-ч-е-г-о не осталось — даже тел, только пепел! Его надо было остановить! — Рот его затвердел, глаза стали бесстрашными и острыми, как у ястреба. На широкой груди выдавались мускулы — не застывшие — грациозные, гибкие и твердые, как сталь. Он согнул руки, погладил меня по щеке — мышцы волной пробежали под кожей.
— Но, Мира, душенька, я понимаю твои страдания вполне, только одного я не знаю: я не знаю… я не знаю, насколько в душе твоей есть еще любви к нему, к твоему рабу. Это ведь мой брат! Он так страдает! Это ты знаешь, все его зверства там, в Ардоре, — настолько ли есть, чтобы можно было его простить. Если есть, то прости! Я смог. Нам надо выдернуть его из лап императора. Времени мало, решайся! Завтра, мы должны бежать завтра. Я все подготовлю…Я спрячу вас, вы будите в безопасности…
Он очень медленно обвел серо-голубыми глазами всю мою фигуру, задержавшись на выпуклостях груди и бедер, заметных под расстегнутым платье; одной рукой он бессознательно поглаживал себя по мускулистой ляжке. Я молчала.
— Пойми же это! Безопасность — это еще далеко не все. Рем и император вместе, они разрушат мир, приведут его к катастрофе, будет война.
— Это правда, — сказал я наконец. — Но она нужна, если любишь кого-то. Для другого.
— Безопасности вообще нет. Ее нет, — повторил он. — Не говори ничего, я знаю лучше, чем ты! Создатели, как давно уже я знаю это! Но не будем больше говорить об этом, любимая. Там, за стенами этого дворца, стоит вечер и ждет нас. Бежим, спасем нас и твоего раба!
Я раздумывала.
— Через три дня, — прошептал Томеррен. — Церемония через три дня. Император совсем обезумел в пыточной! Ему нравится чувствовать себя богом… Решайся же, Мира! — Томеррен сжал кулак и ударил с силой по стене. — Скажи да, нам надо тайно пожениться и бежать. Скорее! Дарко будет забирать Рема каждый день. И твоему рабу придется по сантиметру выхаркивать свою душонку. Завтра я буду здесь. В свадебном мундире! Будь готова.
Когда Томеррен ушел, слуги принесли еду. Я подошла к столу. Отыгрываться на стейке бессмысленно, и я нуждалась в калориях, чтобы найти силы продолжать давать отпор судьбе. Поэтому я съела все, что было. По моим ощущениям на вкус еда казалась картоном, и я задавалась вопросом, будет ли снова когда-нибудь хоть что-нибудь чувствовать.
Покончив с едой, я вернулась к окну и уселась в кресло, подтянув колени к груди. Глядя вниз в дворцовый парк, я была не в состоянии покоя, а просто оставалась неподвижной.
Я продолжала искать выход… и буду это делать, пока не испущу последний вздох. Мне надо спасти своего мужчину.