Я оседлала его, схватила его руки и вытянул над его головой. Угрожающе оскалила зубы, зарычала:
— Все, не вырвешься, бойся! Это дает мне возможность делать любые плохие вещи. С тобой. На тебе. — Кусила, лизнула укус, снова кусила…Послышался жалобный стон раба.
Я подпрыгнула на нем, а сердце забилось, как бешеное. Я посмотрела на него, — огромного, распластанного и совершенно беспомощного подо мной и кусила его за шею. Рем дернулся. Я кусила его нижнюю губу, провела языком по клыкам, почувствовала, что сижу на чем-то твердом…
Возбуждение пронзило меня. Я растянулась на его теле, получая удовольствие от скольжения его голого торса по мне. Блестящие глаза Рема отслеживали каждое мое движение. Если до этого он казался горячим, то сейчас стал просто раскаленным. Я чувствовала стук его сердца у своей груди. Ардорец зашипел, его лицо потемнело от желания,
— Мира, еще одно движение и я за себя не отвечаю, — сказал он хриплым голосом, его темно-фиолетовые глаза были огромными и мерцающими от желания, все лицо перекосилось от страсти.
Я скользнула по его огромному телу приоткрытыми губами, пробуя на вкус его кожу, ключицу, губы, потом посмотрела ему в глаза:
— Не отвечай…я хочу тебя…
Мир перевернулся. Только я сидела на распластанном рабе, а теперь он нависает надо мной. Я не заметила, как осталась без нижнего белья, я была слишком поглощена глубоким поцелуем. Медленно, смотря мне в глаза, готовый в любую секунду остановиться, Рем начал нагибаться ко мне, я почувствовала его горячую плоть между ног. Я нетерпеливо толкнулась вперед. Чего же ты такой нерешительный то, кто здесь вообще девственность теряет. Он хрипло охнул, когда почувствовал какая я влажная и скользкая, Рем скользнул в меня одним толчком до упора…Вскрикнув от неожиданной боли, я впилась ногтями ему в спину — мы вместе почувствовали мою резкую боль, он попробовал отстраниться, но я обняв его ногами, удержала. Мы замерли, я ощущала его везде, он полностью меня заполнял, я полежала немного, подстраиваясь под него, я чувствовала, как он пульсирует глубоко внутри меня и сжалась вокруг его длины, держась за свои ощущения, за него. и вдруг Рем стал ритмично двигаться. Он входил и выходил из меня толчками, создавая восхитительный скользящий и пульсирующий ритм, который все нарастал. Я была поражена интенсивностью ощущений, я ощущала каждую клеточку в его теле так же, как и каждый мощный толчок, я горела и чувствовала все его ощущения и эмоции. В какой-то момент паника накрыла меня, когда я поняла, что не справляюсь с масштабностью ощущений, что-то приближалось, я чувствовала, что Рем тоже поднимался на пик наслаждения и очень скоро я взорвалась. Наслаждение сотрясло мое тело, я закричала, одновременно со мной взорвался и закричал ардорец, я ничего не видела, не слышала, не дышала, сердце замерло. Я крепко держалась за Рема. Когда он содрогнулся, еще и еще раз, его тело сжалось, дыхание потоком вырвалось из легких. Он застонал, снова дернулся, я снова почувствовала, как он кончает снова и снова…
Мы лежим на одеяле, обнаженные, уставшие. Рем молчит. Я забеспокоилась, приподнялась на локте, лежит, стеклянными глазами смотрит в небо:
— Как ты там?
Голос у него был низкий, охрипший.
— Я счастлив. Тебе даже не передать как я счастлив…Как я рад, что ты здесь, со мной.
Рем поднял голову. Лицо бледное, глаза горят и, по нему стекают слезы.
Стояли ясные дни золотой осени. В лесу еще много непожелтевшей зелени. В самой глубине он почти весь еще был свеж и зелен. Низившееся послеобеденное солнце пронизывало его сзади своими лучами. Листья пропускали солнечный свет и горели с изнанки зеленым огнем прозрачного бутылочного стекла.
Перед нами весело горит костер. Мы, сытые, смотрим на огонь. Уау же мне хорошо! Вот она я сижу в кольце рук моего мужчины и чувствую себя счастливее, чем за всю свою жизнь до этого. Его тело было сильным и стабильным, как земля. Там у озера Рем наловил рыбы, мое сердце все еще сжимается от отвращения, когда я увидела, как он насаживает этих отвратительных скользких червяков на кусочек проволоки, который он привязал к палке с веревкой. Но результат оправдал все мои страдания, на ужин у нас была превосходная жареная рыба. Мне стало горячё, когда я вспомнила, как заставила раба залесть в воду, чтобы смыть с него всю слизь тех противных червяков, залезла с ним, чтобы убедиться, что он чистый, залезла на него, покраснела, вспоминая как было здорово в воде убеждаться…
— Мира, прекрати сейчас же, — раздался недовольный голос ардорца, я вздрогнула: