Широкие плечи, покрытые испариной, вздымающаяся от напряжения грудь. Рем отдал всего себя без остатка. Сделал меня своей. Да, все именно так. Я находилась во власти этого мужчины, хозяина, моего Владыки, которому я принадлежала. Овладел мной.
Я захотела испытать это еще раз, немедленно.
— Ты моя, — заявил он хриплым голосом.
— Да, кто ж сомневается, ты абсолютно мой хозяин. Не переживай. — Я засыпала, окутанная его теплом и энергией. Моя голова лежала на его руке, другую руку мужчина обернул вокруг моей талии. Он прижал мои ноги своим тяжелым бедром. Я бросила сонный взгляд на наши переплетенные тела. Я вздохнула. Что-то поселившееся глубоко внутри меня успокоилось, и я удовлетворенно закрыла глаза.
Я проснулась ранним утром от смутно переполнявшего меня чувства счастья, которое было так сильно, что разбудило меня. Было тепло и уютно лежать в объятьях спящего, сопящего в мою макушку Рема. Птичий свист в роще соответствовал моему настроению. Неприкрыто чистые, как неведение, полные звуки раздавались на весь лес и пронизывали его. Я принялась рассматривать его. У него были длинные ресницы, твердая линия рта расслабилась во сне. На скуле и под челюстью расцвели изумительной черноты синяки. Темные тени под глазами, волосы, слипшиеся от крови твердыми, черными сосульками обрамляют бледное лицо. Мда, красавец. Опять, как всегда устроила истерику, забыв о ранах моего бойца. Стало стыдно. Стараюсь лежать тихонько, Рему надо отдохнуть. Посмотрела на его лицо снова и окунулась в яркие глаза, в голове стало пусто.
— Привет, извини, я разбудила тебя
Он молчит, смотрит на меня, изучая меня голодным взглядом. Я поежилась, я знала, что он видит — мои волосы потускнели от грязи. Оборванная туника стала серой, а штаны больше не были синими. Моя бледная кожа припухла и пестрела синяками фиолетово-черного цвета. Губы распухли и покрылись корками.
— Не смотри на меня, я ужасно выгляжу
— Ты прекрасна…
— Обманщик…Как твоя голова?
— Прекрасно
— Обманщик, — помолчала, — Рем, я тут подумала, а я могу забеременеть от тебя?
Он напрягся, его взгляд застыл тоской:
— Наши расы могут иметь общих детей, но рождаются от таких родителей только ардорцы. А ты, ты против? — я задумалась, я видела, что это очень важный вопрос для него.
— Не волнуйся, я думаю, тебе это не очень грозит, — продолжил он, хмурясь, — у нас, ардорцев очень редко появляются дети, у моих родителей я родился только через девяносто лет совместной жизни. У наших друзей родились близнецы — это было небывалое чудо для Ардора, это обсуждалось все следующие тридцать пять лет, — Рем совсем помрачнел. Я взглянула на ардорца. Его бледное, изможденное лицо до странности потемнело. — Хотя, если тебе страшно, можно конечно обратиться к целителю, я слышал… — Ну понятно, его понесло, я перебила его, пока он не нагородил еще большей чуши, повернула его клыкастую физиономию к себе:
— Знаешь, я мечтаю, чтобы в жизни был любимый, моя пара — ты; обрести настоящий дом, — безопасное место, откуда не придется убегать и еще то, о чем даже думать не смею, — лишь призрачную надежду когда-нибудь родить детей. Да, я очень хотела бы, чтобы у нас были дети, рождаются только ардорцы говоришь, — я помолчала, поводила пальцем по его груди, он смотрел на меня невероятно огромными, удивленными глазищами, — ну что ж, я не против такого же клыкастого, хвостатого монстрика, как ты.
У меня загорелось все внутри, — давай сразу и начнем их делать, я не уверена, что проживу девяносто лет, — полезла на него. Мой желудок противно заурчал.
— Ну нет, сначала мы будем кормить противную человечку! — Засмеялся. Подхватил меня под мышки, встряхнул, — нет у нас хвостов! Нет! Сама ты монстр!
Осенний лес был прекрасен. Там и сям лес пестрел всякого рода спелыми ягодами: нарядными висюльками сердечника, кирпично-бурой дряблой бузиной, переливчатыми бело-малиновыми кистями калины. Позванивая стеклянными крылышками, медленно проплывали по воздуху рябые и прозрачные, как огонь и лес, стрекозы. Наша повозка стояла на высоком бугре, под которым неслась, обтекая его с трех сторон и подрывая берега водороинами, стремительная пенистая речка. Мы быстро вымылись. Я заставила Рема лечь головой в речку, чтобы промыть его голову. Огромные рана на затылке и виске шокировали меня, от воды кровь начала течь снова, я перебинтовала его голову, как могла.