— Он приходит в себя, — прозвучало откуда-то со стороны, знакомый голос — а, это голос Томеррена, что-то не так, что-то в голове сидит тревожное, связанное с Томерреном, не помню, подумаю об этом потом.
Я с трудом открыл глаза, не до конца понимая, где реальность, а где бред. Болело все.
Попытался сесть — «абсолютно нелепая идея», — успел подумать. Боль откинула меня на спину, как меткий выстрел, голова тяжело ударилась об пол, кажется, даже звезды увидел, и я опять провалился в темноту.
Нет — это точно не дождь, это потоп какой-то, — возмущенно подумал я, захлебываясь от очередного ледяного потока воды. Очнулся. Вспомнил предыдущий опыт пробуждения, учел ошибки, решил повести себя умнее — вместо того, чтобы вскакикать — медленно повернул гудящую голову и осмотрелся.
Ну что ж, неожиданно, что еще сказать. Я нахожусь в каком-то небольшом помещении. Лежу, видимо, на полу, да, судя по запаху, точно на полу. Руки скованы. Магии в себе не чувствую, повернув голову, почувствовал сильное жжение на шее — конечно, ожидаемо, мифриловый ошейник — легендарный металл, носитель которого лишался любой магии. Шевельнул головой — ого, огромный какой, ошейник то, смогу ли я держать голову под этой тяжестью… мысленно грустно ухмыльнулся, значит боятся и уважают меня…
Осмотрелся — тут собраны все мои друзья, пребывающие в разной степени беспамятства. Над Лиэмом склонился какой-то креландец, судя по взмахам его рук — целитель, ну да, помню, во время моего удара Лиэму досталось больше всех. Зак, закованный, с мифриловым ошейником, сидит, обалдело трясет головой. Николас, с окровавленным лицом лежит, скрючившись, на него группа солдат льет воду из перекошенного железного ведра, приходит в себя, застонал. Хм… через секунду его ожидает неприятный сюрприз…Сай застыл в углу, на нем, единственном нет ошейника, он не маг, странно, откуда им известны такие детали. Увидел Томеррена, он что-то обсуждает с креланским офицером, вскользь бросил взгляд на меня, нахмурился, отвернулся. Сай, заметив наши переглядывания, усмехнулся и пробормотал,
— Ну почему, почему я совсем не удивлен.
Послушалось оживление, снаружи какие-то голоса, возникла суета. Заслонив свет, в помещение сразу вошло много людей в креландской форме. Судя по количеству блестящих штук, навешанных на их мундирах, любят креландцы это, вошли офицеры высших рангов. Приятно даже, все ж и мы не последние люди в Ардоре, «были», — печально напоминает внутренний голос, — «ослы», «дебилы», — грустно добавляет он же.
Подходят солдаты, один за другим, нас рывком поднимают на ноги, передумывают, ударяют по ногам, валят на колени. Меня держивают двое за руки, "наверное, чтобы не вырвался и не убежал, размахивая кандалами", — грустно хмыкаю я про себя. Томеррен почтительно склоняется перед высоким человеком,
— Это он, — брат подходит сзади и дергает меня за косу, заставляя смотреть снизу вверх на подошедшего человека. Я морщусь, голова все таки болит.
Ну что, вот я и увидел императора-убийцу, непобедимого Дарко Марка Бронтейна. На меня пронзительно смотрел высокий, широкий человек с квадратным, волевым подбородком, облаченный в сверкающие светло-серые, почти белые, доспехи.
— Итак, милорд-принц, вот он ты какой, — на красиво очерченных пухлых губах появилась улыбка, не отразившаяся в темно серых глазах… Улыбка застыла, кривя губы, он продолжил,
— Значит ты и есть великий наследник, Владыка, за восемь минут уничтоживший этим утром почти всю мою многомилионную армию…Самый сильный маг в этом мире. Носитель одного из самых больших Армадилов, Потомок самих Создателей, тот на ком держится бытие всего мира ибо как только ты умрешь наш материк будет поглощен огнем самого большого в мире вулкана… Теперь мой раб… Он усмехнулся. — Даже приятно как то, знаешь…
— И тебе мой привет, жалкий человек, — с достоинством Владыки (как бывало говорил мой отец на приемах с послами) произнес я, — презренный, безродный выскочка, убийца невинных и слабых, великий насильник детей, не маг, не носитель, не потомок, ничего из себя не представляющий — ничтожество в дешевой серебристой железке…
Договорить я не успел, лицо Дарко перекосилось от злобы, рука императора в стальной перчатке смазала мне по лицу и мир взорвался на осколки и исчез в красном реве боли… Чуть позже я очнулся, лежа на плече, услышал крик Зака, Николаса, кого-то еще, все слилось в катафонию диких звуков в моей больной голове, я попробовал перекатиться на спину, кровь залила мне рот, проглотил ее и утонул в темноте снова.