— Зак вернись, — повторил Рем.
Губы умирающего шевельнулись, — да мой Господин, — Мериданон потрясенно вскрикнул, — Невероятно!
Прошло еще несколько мнгновений, и Зак шевельнулся, открыл глаза и увидел Владыку. Он сказал едва слышно:
— Ты звал меня Владыка и я пришел, — Томеррен проскрипел сквозь зубы, — уже не Владыка, — на него никто не обратил внимания.
— Зак, я, твой Господин, приказываю, — сказал Рем, его голос звучал властно и сильно, глаза пылали темно-красным, — не смей умирать, живи!
— Я ее потерял Повелитель, — прошептал Зак, едва шевеля потрескавшимися губами, — я уже умер, позволь мне уйти, смилуйся, — по его щеке потекла одинокая слеза. Он посмотрел на Рема черными, несчастными глазами, два темных отверстия, в них, как в глубоком бездонном озере плескалось немыслимое страдание. Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, — в человеческих глазах.
— Нет друг мой, грустно сказал Рем, — я скорблю вместе с тобой, но ты мне еще нужен, я не позволяю тебе уйти, не сейчас. Это Приказ! Живи Зак! Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы. Борись!
— Подчиняюсь, — прошелестел наш друг;
— Зак, друг мой, — сказал Рем, — у меня к тебе поручение, — он вздохнул, закрыл глаза, подумал чуть-чуть, как-будто собираясь с духом, — освободи своего Владыку, когда увидишь меня снова, потом, когда вернусь в Ардор, — Томеррен усмехнулся, Рем посмотрел в глаза Зака, — не промахнись…
— А сейчас спи, набирайся сил, и прощай, — Владыка склонился и, пачкая Зака кровью, поцеловал в лоб. — Напоите и накормите его, — приказал он солдатам, — никто не вздумал оспорить его право давать приказы.
Зак с трудом проглотил пищу и закрыл глаза — он заснул.
У нас вечный полумрак в темнице, сыро и прохладно, но видно, что Рем вспотел, он обессиленно пошатнулся и если бы не солдаты, завалился бы на бок, он с трудом поднимается с колен, вытирает пот со лба рукавом, я вижу, что на рукаве оказывается кровь.
Качающегося Рема подхватили под руки и увели из нашей камеры. На прощание он успел оглянуться, посмотреть на нас и произнести:
— Прощайте друзья.
Глава 3 В пути
Николас
По моим подсчетам прошло четыре недели со дня церемонии отречения. Зак поправляется. Дни проходят за днями. Нас кормят три раза в день, мы должны быть сильными и готовы к долгому и тяжелому пути. Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.
Приходят солдаты, забирают Ката, наша участь ждать и волноваться. Через несколько часов Кат, бледный и изможденный, возвращается:
— Рем плох, — выдыхает он, — рана загноилась и все еще кровоточит. Его сжигает лихорадка… Их маг-целитель исчерпал все свои возможности, позвали меня в надежде на чудо, но я, — он в отчаянии Кат дернул волосы, — я ничего не мог сделать, только держать Рема, когда они прижигали его рану каленым железом! Он меня не узнал! Представляете, я был его очередным мучителем! — Его голос сорвался.
Кат лег на пол и свернулся в клубок, — мы все прокляты, мы все прокляты, — беспрерывно повторял он…
— Знаете, Томеррен говорил мне, — однажды вспоминает Зак, — когда я в полубеспяметстве висел на дыбе, что нас пригонят в Миранию — столицу Кренландии и оденут ощейники подчинения. Вы понимаете, это конец, конец человеку как личности, мы будем жить желаниями наших хозяев, есть с их рук— я не понимаю почему Рем заставил меня жить… Это жестоко…
Зак вернулся в мир живых, но он потерялся, он, как и все мы в разладе с собой, опустошенный и растерявший надежды. Почему Владыка не дал ему умереть…
Наконец наступил день, когда наконец нас вывели из нашей темницы. Великая Креландская армия готова возвращаться домой.
В течение всего этого времени насилие и грабежи продолжались в городе, несмотря на повеление Наместника прекратить их. Порядок так и не был восстановлен, Креландское войско, как распущенное стадо мародеров распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Осгилиане. Солдаты насиловали женщин, пили хмельное вино, выковыривали драгоценные камни из стен, набивая свои сумки.
Уходя из Осгилиана, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Император Дарко тоже увозил с собой свой собственный огромный улов. Увидав обоз, загромождавший армию, мы ужаснулись, не удивительно, что на сборы потребовалось столько времени. Отягощенная награбленным креландская армия продвигалась медленно и тяжело.