— Да, да надо его ослабить, очень, очень ослабить, магическая атака взглядом и волей — самый распространенный метод магической атаки тут не сработает, особь слишком сильна, — в состоянии крайнего эмоционального возбуждения заговорил Мериданон. — Я справился с ардорцами, это было не сложно, но тут…
— Тут необходимо воздействие на уровне высочайшего мага-ментала. Людей способных на такой уровень влияния очень и очень мало, в силу необходимости для этого достаточного уровня моего развития. Бытовые маги до такого уровня обычно не дорастают. Результат магического воздействия проявляется, как изменение отношения объекта атаки к целевым объектам и установкам, которые задает агрессор..;
— Как правило по сути — подключение к каналу эгрегора и передача ему двух входных параметров: жертвы с ее идентификацией и эмоционально-ментальной установки о угрозе, исходящей от жертвы для самого эгрегора…
— Да нет же, нет же, мой дорогой коллега, горяче запротестовал имперский маг — это может выполняться, как атака магом, подключенным к энергополю эгрегора. Маг-агрессор при этом отождествляет себя с самим эгрегором и использует его силу и энергетику…
Маги, погрузившись в ученый спор настолько увлеклись, что напрочь забыли о багровеющем от ярости императоре. Тот, не выдержав наконец, громко ударил кулаком по столу дико зарычав… Все в кабинете, в том числе и я, за стеной, подпрыгнули…
— Мне нужен четкий план, — раздувая ноздрями от гнева, нарочито медленно и четко проговорил отец.
— Ну, как я уже сказал, план тот же, — ответил после некоторого молчания маг-менталист, — бьете его, поколачиваете, особь должна привыкнуть к этому, злитесь, орите побольше, вопросы какие-нибудь позадавайте что ли…
Мериданон согласно кивал…
— Почаще кладите его на пыточный стол, он должен к нему привыкнуть, относиться обыденно, ну иголки повтыкайте в него какие-нибудь, я всегда буду присутствовать, чтобы он ко мне привык тоже. Если он заподозрит, что я менталист, что мы готовим обряд, он будет непробиваем…
— Время от времени я буду просить снимать с него мифрил, якобы чтобы легче лечить было, будем делать вид, что снимаем…
— Ослабьте его, он должен обалдеть от слабости и пыток, за несколько дней до обряда не кормите, не поите особь, слейте из него почти всю кровь, мне нужно, я надеюсь, только пять секунд и я возьму над ним контроль…
— Будем молиться Создателям, что смогу, — немного помолчав, добавил он. — Пять секунд, мне надо только пять секунд особи, находящейся в полном сознании и без единого куска мифрила!
Больше ничего нового сказано не было. Началось скучное многочасовое обсуждение деталей.
Я, дрожащая, вывалилась из темной ниши.
Острые куски разбитой вдребезги жизни были повсюду вокруг меня. Меня тошнило. Согнувшись, держа рот дрожащими руками, я выбежала через одну из задних дверей из дворца. Высокий черный шпиль, серый камень дворцовых стен, теплый воздух, исполосанный серым дождем, все это было памятником моему счастливому миру, который ушел сегодня безвозвратно, конец беспечному миру моей юности. Меня выворачивало на темную траву.
Я проболела несколько дней и меня лечили от лихорадки, с постели я вставала только, чтобы посидеть на подоконнике и погреться на жарком летнем солнышке и посмотреть на деревья, зеленевшие в большом парке за дворцом. Чувствовала я себя слабой и очень глупой. Одни и те же мысли возвращались ко мне снова и снова.
Я пыталась разложить мои переживания по группам, как всегда учил меня учитель логики.
Я порывисто ходила по комнате, иногда что-нибудь брала со стола и, повертев, клала обратно. На столе у меня всегда множество пустячков — колечки, крохотные заколки, зеркальца, гребешки, духи, книги… Подбежала к зеркалу, взглянула на себя… зря, с отвращением отвернулась… Я знаю, что когда я волнуюсь, у меня темнеют глаза. Сейчас у меня были очень темные глаза. В зеркале я была бледной и казалась измученной, я была нервно, болезненно возбуждена.
Итак, это был явно ардорец — несмотря на грязь и печать страданий на его лице, явно узнавались характерные черты ардорской, звериной расы — большие миндалевидные глаза, увеличенные клыки — это враг Креландии, очевидно, он являлся гнусным преступником, убийцей креландцев. За что и был наказан. Потом, размышляла я, убеждая себя, из последующего разговора было явно, что два мага заставляли, уговаривали отца измываться над узником! Да, слава Создателям! Решено — отец находился под пагубным влиянием двух магов, один из которых откровенно признался, что он сильный менталист. Я почувствовала себя обеспокоенной за безопасность отца. Подумала, посмаковала это чувство. Повздыхала…Мне очень понравилось переживать за императора, это было так волнительно, я ощущала себя так по взрослому, нахмурила брови, сделала чрезвычайно серьезное лицо… Я тогда почувствовала себя до слез растроганной тем, какой благородной, оказывается, могу я быть.