В голове вдруг взорвался леденящий черный шар. Никакой защиты больше не существовало, борьба была бесполезна. Это было похоже на смерть. Нет-это и была смерть…
— Он под моим контролем, — последнее, что я услышал…
Мира
К пленнику подошел отец, застегнул на нем ошейник подчинения, раб не сопротивлялся, пустыми, стеклянными глазами смотрел вверх, в пустоту.
Разрушенная стена тюрьмы все еще содрогалась, я боялась обрушения. Отошла на безопасное расстояние к другому окошку, ничего не видно, пошла к другому… церемония уже началась, раб уже повторял за Мериданоном священную клятву:
— … прошу принять меня своим рабом, — монотонно бубнил пленник едва слышно, он все еще лежал на спине на металлическом столе, к нему подошел Мериданон, влил воду в черные губы пленника, чтобы тот мог говорить, дело пошло лучше:
— Я добровольно одеваю этот ошейник, я раб, а это значит, что я — никто, я — вещь, принадлежащая Господину навечно.
Меня всю колотило от увиденного, было очень, очень жарко, все мое тело горело…
— Я, Дарко Маркес Бронтейн, принимаю тебя раб, да быть мне твоим хозяином навечно, до скончания моих дней! — торжественно, звенящим голосом говорит отец слова клятвы.
Мне все жарче и жарче, я наверное заболею теперь… Да нет же, что-то не так, все тело печет, рука горит невыносимо, наверное от обрушения стены начался пожар, больно, больно, больно…я сейчас закричу…
— Слова сказаны, обряд совершился, — провозглашает тем временем Мериданон, — раб обрел хозяина! — при этих словах ошейник вспыхнул ярким светом и плотно обхватил шею раба.
Мой браслет при этом тоже вспыхнул ярким светом, я с трудом не завопила. Что происходит! Застежка на моем браслете исчезла, плотно обхватив мое запястье, превращаясь во вторую кожу. Я подергала браслет. Нет это абсолютно невозможно! Помогите мне! Отец убьет меня!
В камере сзади раздался дикий рев — ой, они поняли, что император не стал хозяином раба…
Я побежала прочь в темноту тоннеля, чернота за дверью показалась мне сладкой и мирной, как беззвездная ночь, тихой, без света, без жизни. Я окунулась в прозрачную тьму и заскользила по ней, как пловец по спокойной воде.
Тревога моя усилилась, за каждым поворотом мне мерещился враг. Только усилием воли я заставляла себя не оборачиваться через плечо на каждом шагу. Они меня найдут, отец разорвет меня на мелкие кусочки… Бежать, бежать… Вышла из ниши, куда идти, как спасаться, а может, если я спрячу проклятый браслет под рукавом платья, может его и не заметят! Ну как же, как же это получилось — наверное я нечаянно спутала браслеты там, в кабинете отца! Ах, ах, я пропала..!
Не в силах выговорить ни слова, я привалилась к стене. Крадусь к своей комнате.
Не успела! Догнали. Слышу, что группа людей быстро идет по коридору, они что-то громко и очень оживленно обсуждают, они еще не видят меня…маги, стражники, император вылетели из-за поворота. Я стою, смотрю на них, глотая слезы, прячу руку с браслетом за спиной. Все резко остановились напротив меня, как-будто налетев на стену. Отец, с выпученными глазами, красный тяжело смотрит на меня.
Тяжелое молчание.
Чернобородый маг оглядел меня спокойно, без всякого выражения на лице. Он был недурен собой и нельзя сказать, что недружелюбен. Однако между бровей пролегли суровые морщины; судя по всему, вряд ли бы кто-то захотел встать ему поперек дороги.
— Это она, — вдруг сказал он;
— Точно, — процедил отец
— Да, я чувствую связь между ошейником и принцессой, она.
Я затравленно смотрю в глаза отца, — «надо наверное повозмущаться, надо все отрицать, кто важнее я — его дочь или этот маг», — я ничего не сказала, не смогла разжать как судорогой сведенные челюсти, только нервно теребила желтый атласный пояс.