Без стука открылась дверь, в комнату вошла группа людей — привели целителя-ардорца. По крайней мере на голову выше Мериданона, этот ардорец для своих наверное был низкого роста, но очень широким, изможденный, очень бледный и худой, он, тем не менее поражал красотой лица — особенно выделялись его ярко голубые глаза. Сейчас эти глаза, вытаращенные от волнения, казалось увеличились в два раза, как только их обладатель увидел неподвижное тело на кровати. Он быстрым, резким движением бросился к товарищу, но вдруг так резко остановился, что торопящийся следом за ним стражник уткнулся тому в спину. Ардорец отпрятнул от кровати как будто ядовитую крую увидел. Его глаза вдруг наполнились невероятной болью, все лицо еще больше побледнело, потом посерело, позеленело…
— Раб… — прошептал он дрожащими губами, не отрывая шокированных глаз от ошейника подчинения на шее ардорца, и столько боли было в этом шепоте, что у меня невольно сжалось сердце, — раб, раб, раб… — как заведенный монотонно бубнил ардорец, пятясь мелкими шажками назад…
— Исцели его, — коротко приказал Мериданон, высокомерно глядя на шок ардорца;
— Нет, — прозвучало вдруг в ответ, — нет, не промахнись… не промахнись… освободи…освободи…, - повторял тихо этот умалишенный, все тише и тише, как бы погружаясь в транс… — я хмыкнула — смешно было видеть такого большого человека таким трясущимся, он выглядел жалко…
— «Мда… если все ардорцы такие, бедная креландская армия, с кем отцу приходилось иметь дело… не удивительно, что жалкие существа проиграли, да они ж звери даже по отношению друг к другу…»
— Я приказываю, — резко прозвучал окрик Мериданона, но, взглянув в лицо ардорца, он сменил тактику, — Кат, я знаю, твоё имя Кат, это же твой друг, он умрет, ты же видишь, он уже уходит, вы же все, все…ты же своими руками убиваешь своего пове…
Ардорец по имени Кат, не дал Меридадону договорить, перебив его:
— Да, умрет, это его последнее желание, уж лучше умереть, чем быть рабом твари, которая…
— Вы все тоже, все тоже…
— Да, я готов и жду этого благословенного момента, мы все…и вы, вы все тоже, т-о-ж-е..!
Мериданон от ярости зарычал, перебив непонятные слова ардарца:
— Увести его!
— «Бред, я брежу, они все ненормальные…», — подумала, выслушав этот более чем непонятный разговор, эти люди стояли, разъяренные, друг напротив друга над агонизирующем телом моего раба и орали непонятные, бессмысленные слова. Единственное, что я поняла из этого странного разговора, что ардорец-целитель ненавидит ардорца на моей кровати, всячески желает ему смерти, хотя когда-то являлся его другом. — «Мда, недаром отец всегда повторял, что они звери». Вспомнив отца, я опять загрустила, вот ведь как все неудачно получилось…
Тем временем Ката вывели, Мериданон еще покричал проклятья в его спину. Дверь закрылась. Он тяжело вздохнул. Снова положил руки на голову умирающего, сконцентрировался, закрыв глаза. Постоял, покачался. Со стоном открыл глаза, шатаясь отошел от раба:
— Все, больше не могу, и так отдал несколько лет своей жизни, своолочь…, процедил он сквозь зубы, и такое лицо у него сделалось, что я подумала, он начнет пинать ардорца. С грохотом опять открылась дверь.
— «Нет ну проходной двор в покоях между прочим принцессы!», — возмутилась я, — «ну хотя бы постучались бы».
В комнату стремительно вошла-ворвалась другая группа людей. Среди них был уже известный мне Зарос и другой, как две капли воды похожий на него, вередиец. Тот же крючковатый нос, смуглое лицо — только без бороды, но заросший черной щетиной до самых бровей. — «Фу, неприятный тип», — сразу сделала я вывод.
— Ваше величество, — обратился ко мне Зарос, даже не поклонившись, — это маг-артефактник восьмой В степени Карадар, он объяснит вам свойства и особенности отношений хозяин-раб.
— Что вы знаете об ошейнике подчинения? — спросил тихим голосом Карадар.
Я задумалась, а действительно, что я знаю?
— Ну, хозяин приказывает, раб исполняет… — выдавила я.
— Ну да, ну да, исполняет… — задумчиво смотря на меня удивительно проницательными глазами повторил маг-артефактник какой-то там степени. Он глубоко вздохнул, осмотрелся вокруг, как бы пытаясь понять куда он попал. Признаюсь, моя абсолютно девичья комната, с ее воздушными розовыми занавесками, изящной мебелью, дамским столиком, заваленным легкомысленными гребешками, зеркалами, брошками, колечками, не очень подходила для того, что сейчас здесь происходило.