Утро, жара, я открыла окно в недежде на то, что ветерок принесет хоть какое-то избавление от этого пекла. Рем лежит с открытыми глазами. Сегодня ему хуже. Цвет его кожи был серым и явно нездоровым, его щеки впали, а руки дрожали. У него лихорадка, он весь горит.
— Рем? — Я коснулась его плеча, позвала еще и еще.
— Мне холодно, — сказал он, стуча зубами. Солнце палило вовсю, раскаляя все вокруг.
Я, в панике, бегу за Мериданоном. Тот пришел, пошевелил бровями, поколдовал над Ремом, проверил повязки на его груди и ушел. Я сижу и смотрю на ардорца, жду… Рема трясет от лихорадки. Через несколько часов, жесткая линия его бровей расслабилась, словно на них ослабили винты. Напряжение покинуло его тело. Он обмяк — он опять без сознания. Я сижу рядом. Ночь. Он проснулся в темноте.
— О создатели, ты жив! — «Едва», — подумала я,
— Эй, эй, лежи, даже и не пытайся вставать, Рем, нет, — закричала я,
Застонав, он зашевелился. Попытался сесть, я бросилась удерживать его, но боль не позволила ему сесть и он сдался, дыша хрипло и неровно. Видно было, что весь правый бок его болел невыносимо, а грудь пронзало каждый раз, когда он поднимал руку. Стон слетел с его потресканных губ, рана на груди раскрылась.
— Рем, не вставай, лежи, я сейчас позову Мериданона, кого-нибудь, тебе помогут…
— Нет! Нет, нет, — как заведенный повторял он, — нет, не надо, я сам… — у него очевидный приступ паники, глаза дико вращаются, пот выступил на лбу, — не надо звать, — тихо повторяет он… Я молча вернулась на свое место. Поправила повязку на груди. Держу его за руку, вижу, что он чуть расслабляется, хотя его рука все еще мелко дрожит.
— Ты как? — спросила я, когда его лицо вдруг снова побледнело.
— Тошнит, — над верхней губой выступил пот.
Он попробовал повернулся набок, сил не хватило, я с трудом ему помогла, когда начались рвотные позывы я держала его бессильную голову.
— Держись рем, держись, ты справишься, — повторяла я,
Судно не понадобилась, потому что в его желудке было пусто. Я приложила полотенце ко рту ардорца. Его спазмы жалко тонули в полотенце, он схватился за мою руку, его терзала дикая боль.
Даже не подумав о том, что я делаю, я начала гладить его, стараясь успокоить, движения моей ладони, по его коже, издавали тихий шорох. Прошло совсем немного времени, прежде чем я заметила, какими жесткими и мускулистыми были его плечи, когда-то… и то, к чему я прикасалась, было очень горячим и очень мужским.
Создатели, он страдал, я это явно чувствовала, от его боли у меня волосы вставали на голове дыбом: его лицо покраснело от напряжения, он весь вспотел, а тело трясло.
— Ничего страшного, Рем, я с тобой, мы вместе. Скоро тебе будет легче. Да… вот так… дыши между приступами. Хорошо, сейчас…
Я гладила его по голове и держала полотенце, продолжая нашептывать. Когда все закончилось, Рем лежал неподвижно, дыша через рот, его напряженная рука сжала уголок простыни.
Наконец он, измученный, заснул, с головой, лежащей на моих коленях, все это время я гладила его седые, короткие волосы, нашептывая слова утешения.
Рем
Сколько прошло дней, наполненных болью и агонией я не знаю. Прошло очень много долгих полуобморочных дней, прежде чем я очнулся. Я всплыл из огненной, пылающей темноты на поверхность озера реальности света и звуков. С трудом открыл глаза. Помещение, где я лежал, было залито ярким светом. Ничего не вижу, в голове туман, моргнул. Тела не чувствую, шевелиться не могу, только смотреть. Комната рассыпалась перед моими глазами на тысячи ярких частичек. Прямо передо мной стоял ангел, — «а, я умер и уже на том краю Забвения», — подумал я счастливо, успокоился и принялся рассматривать ангела. Передо мной стояла женщина, нет девушка, окруженная дымчатым светом. Маленького роста, гибкая, как ивовый прут. Глаза девушки были подобны солнечным лесным долинам Ардора — такие же зеленые и полные мимолётных неуловимых теней, изящную головку украшают правильные черты лица, алые нежные губы. На лбу она носила тонкий серебристый обруч, по обеим сторонам которого струились золотисто-рыжие волосы, обрамляя прекрасное лицо. Разделяясь на высокой груди, золотой водопад спускался мелкими колечками до тонкой талии.
В ушах шумит. Ничего не слышно, ангел шевелит губами, чего то говорит. Я смотрю на нее. Прекрасна… Все вокруг начинает кружиться, ускоряется, яркий свет мелькает перед глазами, уплываю…
Просыпаюсь, темно вокруг, тишина вливается в комнату, как вода наполняет сосуд… Холодно… Пошевелился, тишины больше нет, вокруг ревет огонь, я горю, а, так это ж Сальдор, родной мой, ты пришел, я же звал, лечу, окруженный ревом огня…падаю в пекло Сальдора…