— Я не дам, — сказал он, — я забираю себе ваше сердце, промурлыкал он мне на ушко,
Я вся покрылась счастливыми мурашками.
— Отдайте же мне его обратно, — сказала я.
— Жалко отдавать, несравненная, — сказал он, сверкая глазами.
— Так вот вам, чтоб вы не жалели, — сказала я, оторвала перышко от веера и давая его Эжери. Тот взял перышко и жарким взглядом выразил весь свой восторг и благодарность.
Я была не только весела и довольна, я была счастлива, блаженна, я была добра, я была не я, а какое-то неземное существо, не знающее зла и способное на одно добро. Он спрятал перышко в перчатку и стоял еще некоторое время, не в силах отойти от меня. Я плавилась от его благородства и любви.
— Госпожа моя, Мира, — тихо раздалось у меня за спиной, когда он отошел, — этот человек, это и есть тот самый Эжери, о котором вы грезите?
— Да, он великолепен, не правда ли? Ты его встречал? Там, в Ардоре, да?
— Встречал, видел… на мальчишнике императора… — и еще тише, — Мира, это страшный человек, не доверяй ему, — я недоуменно оглянулась в сторону раба, — это одно из самых ничтожнейших существ во всем мире, он…
— Не сметь, молчать! — приказала я, — да я понимаю, креландцы вас, ардорцев, победили, разбили в пух и прах, но это война, это законы войны — кто-то побеждает, — он горестно поджал губы, — Рем, Эжери — герой войны, ты обижен, но это не может быть доказательством его ничтожности.
— Мира, не провоцируй его, не выходи никуда с ним одна…
— Госпожа, а не Мира, я твоя Госпожа, закрой свой грязный рот, — я гневно сверкнула глазами, — ты полон зависти и яда! Не пытайся опорочить любовь всей моей жизни в моих глазах. Я приказываю, больше ни слова, стой здесь и молчи. Я не хочу больше ничего слышать от тебя, ты раб, понял!
Я в ярости. Да как он смел. Он раб! Да, прав отец, прав…Я была так счастлива, как никогда еще в жизни. Я не хотела трагедий, печалей и горя Рема. Мне надоело его траурное выражения лица за эти два месяца! Я была на той высшей ступени счастия, когда человек делается добр и хорош и не верит в возможность зла, несчастия и горя.
Слуга поднес кубок с темной жидкостью, она разнесла по моим жилам щекочущее тепло. После второго кубка я уже ощущала беспечную уверенность. Мне теперь так естественно казалось, что все меня любят, так казалось бы неестественно, ежели бы кто-нибудь не полюбил меня, что я не могла не верить в искренность людей, окружавших меня. Я постоянно чувствовала себя в состоянии кроткого и веселого опьянения.
Я светилась и флиртовала, играла и зазывала. Моя походка сделалась томной и медлительной. Эжери кружил вокруг меня, я посылала ему горячие взгляды, облизывала губы, у него выступили мелкие капельки пота на верхней губе. Я пылала от счастья, заметил, я желанна! Все это было так ново, меня томило беспокойное любопытство.
— Мне надо подняться наверх, поправить прическу, — сказала я рабу, который стоял у стены. — А ты, раб, жди меня здесь и не вздумай даже шевельнуться, не то я рассержусь и накажу, — громко, чтобы все услышали меня, сказала я. Вокруг на меня смотрели уважительно. Грозная госпожа дикого, необузданного ардорца. Огромное количество мифрила на нем подчеркивало его потенциальную опасность и как уверенно и сильно я с ним держалась.
Я вышла на террасу, полную зелени и света. Этот маленький висячий сад располагался высоко на западной стене огромного дворца. Ослепительный диск заходящего солнца опускался к горизонту. В его преображающем блеске все окружающее казалось знаменами небывалой яркости.
Но еще ярче сверкали сказочные башни Меронии. Купола, минареты, здания, парки. Имперский дворец, на одной из террас которого стояла я, был выше всех остальных. Окруженный цветущими садами, он царил над великой столицей.
Колоссальное солнце село. сиреневые тени сгущались в бархатную ночь. Ошеломленная и подавленная окружающей красотой, я смотрела, как на улицах загораются огни. Зажглись они и на нижних террасах дворца.
Золотая луны поднималась в небо, в котором сияли мириады звезд, складываясь в загадочные созвездия и соперничая с трепещущими огнями города.
— Вот и ты, — произнес глубокий, тихий голос, — я ждал тебя.
Из тени показался Эжери.
— Ты здорово завела меня, моя дикая кошечка. Иди ко мне.
Что-то нехорошее горело в его глазах, что-то очень опасное. Я отступила на шаг. Он молниеносно схватил меня, прижав своим тяжелым телом, он обхватил мои запястья и задрал над моей головой. Его дыхание было частым и тяжелым. В этих сильных пальцах я ощутила себя тонкой и хрупкой. Желание душило его. Его дыхание стало прерывистым из-за едва сдерживаемой силы мужчина склонился надо мной.