Я открыла рот, чтобы выразить возмущение, но успела только выговорить: «что ты себе…», он, наклонившись поцеловал меня. Он просунул язык мне в рот, нагло и бесстыдно задвигал им во все стороны, то глубже, то ближе к моим губам. Он продолжал протыкаться в мой рот, проникая горячим, голодным языком, фрикции его бедер вдавили меня в стену. Что-то твердое и тяжелое вжалось в мой плоский живот. С ужасом я поняла, что это было, когда, не переставая целовать меня, он одной рукой судорожно начал поднимать юбку моего платья.
Мои губы задрожали под его губами, когда я всхлипнула: — Нет, не…
— Так хорошо, ты такая сладкая, давай, тебе понравится, проткнем тебя, ты ж этого хотела весь вечер! — Эжери заерзал, пытаясь потереться своими бедрами об меня, продолжая дергать мой подол. Ещё чуть-чуть и он добьется желанного и я ничего не смогу сделать, чтобы остановить его.
Я пнула его коленом. Он втянул воздух и пробормотал проклятие. Мужчина надавливая на меня всем своим огромным телом, не давал мне сделать ни одного глотка воздуха, у меня закружилась голова, он обвился вокруг меня, вздохнул облегченно, он справился с моими юбками, дергает свой пояс, прижимая меня одной рукой, ногами, всем своим весом. Изо всех сил я выгнулась, чувствуя себя умирающей. Я понимала, что через минуту произойдет самое ужасное в моей жизни. Я могла только стонать, пока он бешено поедал меня своим ртом, словно не мог насытиться мной.
Вдруг какая-то страшная сила оторвала Эжери от меня, подбросила в воздухе и перенесла его тело, легко, как нашкодившего котенка, на другую сторону террасы. Я, как можно скорее поправив юбки, с ужасом увидела, что мой раб легко держит Эжери за шкирку и цедя что-то гневное сквозь сжатые губы, отшвыривает его от себя. Эжери вылетает в бальный зал, больно ударившись головой о мраморный пол. Таким злым я еще никогда не видела своего раба — лицо его преобразилось… Мускулы лица напрягались, вены вздувались, неистовый взор стал подлинно грозным, губы дрожали, он был похож на могучего мага, которого все окружающие так боялись. В последних лучах заходящего солнца мне даже показалось, что его глаза отдавали темно-красным оттенком. Темные тени террасы создавали обманчивую иллюзию расползавшихся черных узоров-молний от его висков к скулам. Из носа у него хлестала кровь.
— Мерзкий насильник, низкое создание, — Рем неотвратимо приближался к пытающемуся отползти Эжери, сейчас убьет.
Со всех сторон бежит стража. Один из них подбегает, ударяет взбесившегося раба по голове, тот падает на пол, к Рему со всех сторон протянулись длинные руки, схватили за плечи, подняли, швырнули на пол опять, прижали к нему. Вокруг ног обвился ремень, руки были стянуты прижаты к бокам.
Наступила реакция — меня трясло. Чтобы унять дрожь, я обхватила себя ладонями за локти. Одежда моя не была порванной, но я почувствовала пробиравший до костей холод.
Я в ужасе смотрела на связанного Рема, — О Великие Создатели, что же он наделал — ударил Креландца, он, раб, да только за косой взгляд раба казнли, что я наделала! Мое заторможенное сознание все еще не могло оценить размах беды. Музыка остановилось. Со всех сторон стали подтягиваться любопытствующие. Но мой вгляд был сосредоточен на одном человеке — императоре Дарко. Я с нервной дрожью смотрела, как этот огромный, властного вида человек в тусклой золотой одежде медленно подходит к нам. Его массивное, волевое лицо. холодные серые глаза и густая, темная, седеющая на висках шевелюра придавали ему сходство со львом. Я была в ужасе.
Улыбка не покидала лица императора с самого момента появления его в зале. Теперь она стала шире, открыв острые, как у собаки, зубы.
— Ваше Величество, раб напал на блистательного герцога Эжери;
Со всех сторон послышались взволнованные вздохи и ахи, невероятное событие.
— Какой позор!
— Какой скандал!
— Казнить!
— Наказать!
Я выступила вперед:
— Отец, мой раб выполнял мое поручение защищать меня в случае опасности, герцог Кранбский напал на меня с целью изнасиловать, а раб спас меня!
Эжери уже успел встать и провести ревизию организма на вопрос повреждений. Судя по всему, пострадала только его гордость.
— Ваше Величество, принцесса Святомира переволновалась, — он обаятельно улыбнулся, — она неопытна, насилия не было, был поцелуй страсти в романтическом окружении Ваших знаменитых висячих садов. — Вокруг раздались смешки. — Принцесса переволновалась, выпила изрядно, — я подавилась от возмущения;