Глядя на счастливое, мечтательное лицо отца, мне опять стало стыдно, он думает о мире в своей стране, о миллионах жизней, а я… а я… Очень захотелось закричать, завыть что-нибудь дикое…
— Герцог Томеррен или нет, мне все равно отец, я послушана твоей воле… — ох как хотелось плакать. — Разреши мне уже идти?
— Да, Мирочка, иди. Помни, через три недели…
Я вернулась в свою комнату. Рем видел мое состояние, но ничего не спрашивал.
Я попалась, меня поймали, что делать… Я металась по комнате, заламывая руки… Я, как в огромных сетях, которые с каждым моим шагом затягиваются туже и туже, стараясь не верить тому, что я запуталась, и с каждым шагом все более и более запутываясь и чувствуя себя не в силах ни разорвать сети, опутавшие меня, ни осторожно, терпеливо приняться распутывать их.
Я начала дрожать от холода, волнения, от потери сил, затраченных на эту ужасную встречу с императором. Рем подошел ко мне, ничего не спрашивая поднял, положил на кровать и притянул меня поближе, легкими движениями больших ладоней гладил меня по голове, убаюкивая у себя на груди. Я заплакала — я рыдала, выла и царапалась, прощаясь с моей любовью… В состоянии полного душевного разлада мне нужно было, чтобы Рем держал меня… Рем держал меня крепко, придавив своей тяжестью и как бы защищая, спасая меня от ужасного внешнего мира. Слезы мои наконец иссякли, и я лежала в изнеможении у него на груди. Он все держал меня, что-то тихонько приговаривая, словно я была ребенком, который боится ночи.
— Рем, я должна тебе сказать, я…
— Тшшш… я знаю…
— Откуда?
— Я знал…
Он остановился посреди комнаты, струящийся через окно луч лунного света окутывал его тело.
— Это изумительно, — тихо сказала он. — Когда я рядом с тобой, кажется, все теряет свое значение. Все, кроме… — он посмотрел на меня, — все кроме твоей жизни Мира.
Он подошел ко мне.
— Я знаю Мира, не переживай.
Когда он приблизился, я посмотрела на него.
— Что мне делать? Что нам делать? Я не могу так, я не выдержу…
Рем поцеловал меня, обнял:
— Что ты должна сделать?
— Добровольно отказаться от тебя, прочитать заклятие отказа… — у меня задрожали губы, — передать, нет предать тебя… Я этого никогда не сделаю…Мы найдем решение вместе…
Он обнимая меня, легко кивнул головой:
— Ты это сделаешь…
С криком, я оттолкнув его, подхватив свое восхитительное, бледно-сиреневое платье, которое я одела специально для завтрака с отцом, выброшу его завтра, и побежала к окну, по моим щекам текли слезы.
— Я люблю тебя, — задыхаясь, выкрикнула я. — Понимаешь, глупый ты зверь, я люблю тебя, люблю… Люблю. Ты МОЙ, а я твоя..! — Я стала стучать головой о стекло…
Он подскочил и поймал меня, прижимая мое теплое тело к своему. Крепко, крепко…
Я знала, что с моим телом происходит то же, что происходило с телом Рема сейчас, я чувствовала его каждой клеточкой себя. Надвигающийся шторм, настойчивость, которую я испытывала, ревущий во мне и в нем жар говорили мне, что я была там же, где сейчас находился Рем.
На грани.
Он крепко прижал меня к себе, не говоря ни слова, и я чувствовала, что пульс у него на шее бьется так же сильно и часто, как у меня. Он положил руки на мои обнаженные плечи и отстранил меня от себя; я взглянула снизу вверх на его лицо. Его руки были такие большие и теплые… у меня немного закружилась голова.
— Я хочу тебя, Мира, — произнес он задыхающимся голосом и ненадолго умолк, словно не знал, что еще сказать. — Я так хочу тебя, что едва могу дышать. А ты…
— Ты моя, любовь моей жизни, — тихо произнес он. — Только моя, теперь и навсегда. Моя, хочешь ты этого или нет. Хочу обладать тобой, владеть твоим телом и душой. Хочу, чтобы ты была моей Хозяйкой. Я хочу, чтобы ты называла меня хозяином, я хочу сделать тебя своей. Навсегда, потому что я твой. Навсегда…
Мои глаза взволнованно блестели, лицо горело.
— Великий Создатель, — сказал Рем. — Если бы можно было жить так, как тебе хочется! — И на секунду лицо его стало озлобленным.
— Мира, ты прочитаешь слова отказа. Обещай.
Я зарыдала, задергалась в руках Рема. Он держал меня, когда я колотила его кулаками… держал меня, когда я проклинала его… держал меня, когда я приказывала отпустить меня… В конце концов Рем все-таки поднялся и отнес меня к дивану, сел и начал покачивать меня на коленях. Занавески на окне оставались открытыми, и нам было видно, как загораются над столицей звезды.