«Не стоило ожидать от этой школы другого. Она напоминает мне фильм ужасов. Атмосфера угнетает. Как назло пошел дождь. Дети разошлись по комнатам. Ни единого звука. Как такое возможно? Обычно дети не подконтрольны никому. Но, видимо, не здесь», — пронеслось в голове у Николаса.
Кроули еще долго бродил по этажам школы, убеждаясь все больше и больше, что здесь творится нечто неладное, пока не спустился на первый, откуда начал.
«Человеческий голос? Наконец, хоть кто-то. Я уж думал, что один здесь», — Николас прислушался. Он отчетливо различил два голоса. Один из них принадлежал мужчине в возрасте, а вот второй был скорее подростковым. Голоса раздавались из-за открытого окна. Кроули осторожно подошел ближе: теперь он мог не только понимать о чем говорили неизвестные, но и видеть их. Перед Николасом открылась следующая картина: на автомобильной парковке находились двое: мужчина и девочка-подросток. Николас узнал в мужчине директора школы. Мистер Хэйзер придерживал девушку за локоть, и отчитывал:
— Милена, я не понимаю: о чем ты думала! Неужели тебе здесь настолько противно, что ты решила сбежать. Разве с тобой плохо обращаются? У тебя есть все что нужно. Многие дети были бы благодарны за такие хорошие условия. Тебе даже выделили собственную комнату, что против правил. А что делаешь ты: бежишь? Эта твоя благодарность? Посмотри на меня!
Девушка ничего не ответила, лишь выполнила его просьбу. Взгляд ее нежно-голубых глаз был полон боли и отчаяния, но в нем не было ни капли сожаления. Губы были плотно сжаты: юная особа изо всех сил старалась сдержать себя, не сказать лишнего, чтобы не навлечь на себя еще большую беду.
— Вижу, тебе нисколько не стыдно. И ты обязательно повторишь попытку, — грозно сказал мужчина.
Девушка молча отвернулась.
— Все ясно, — лаконично ответил директор, глядя на реакцию воспитанницы, через мгновение он добавил: — Тебя ждет усиленный контроль.
Очень скоро Николас понял, что имел в виду мистер Хэйзер. Мужчина достал из кармана электронный браслет-слежения и, не церемонясь, прицепил его на руку несчастной беглянке.
— Отправляйся к себе в комнату! — приказал мистер Хэйзер, отпустив девушку.
Беглянка собралась уходить, но мистер Хэйзер предупредил ее:
— Милена, если ты свернешь не туда — я узнаю.
Юная особа, ничего не сказав, развернулась и ушла.
«Милена, значит. Думаю, она в моем классе. Полезно будет с ней пообщаться. А этот мужчина — директор школы. Вот почему он задержался — непредвиденные обстоятельства в лице сбежавшей воспитанницы. Главное, чтобы меня не заметили. Камеры считали только то, что я решил подышать свежим воздухом. Но, все равно, лучше уходить отсюда», — подумалось Николасу.
Кроули поспешно двинулся к кабинету директора. Собравшись с духом, Николас вошел в кабинет, где, располагаясь в большом кресле, его ожидал мистер Хэйзер. Мужчина был не в духе, что не удивительно. Однако приход Николаса заставил его натянуть милую улыбку и встать, дабы поприветствовать, как полагается, нового учителя.
— Мистер Николас Нилсон, я полагаю? Извините, что заставил вас ждать. Произошло кое-что неприятное, мне нужно было вмешаться. — Меня зовут Нэйтон Хэйзер, — директор протянул руку в знак знакомства, а также показал на кресло, куда можно присесть.
— Ничего, я провел время с пользой, — Кроули ответил на рукопожатие и присел.
— Вот как? — директор насторожился.
— Я прогулялся по коридором, посмотрел, так сказать, на место будущей работы. У вас тихо. Такая дисциплина! Скажу по правде, на моем последнем месте работы творился жуткий хаос.
Директор немного расслабился, видимо, убедившись в том, что никакой угрозы нет. А Николас рассмотрел мистера Хэйзера более детально. Внешности он был весьма заурядной: низкий, худощавый, одетый в строгий синий костюм. Взгляд был тяжелым, изучающим. Складывалось впечатление, что он был начальником тюрьмы строго режима, а не управляющим школой.
— Не беспокойтесь, с чем-чем, а с дисциплиной у нас все в порядке, — уверил мистер Хэйзер.
«Хотелось бы оценить масштабы этого «порядка»», — подумал про себя Кроули.
— Эм… Мне хотелось бы подробнее узнать о том, как работает школа. И, в частности, как будут проходить мои личные занятия, — робко сказал молодой учитель, глядя в сторону.
— Это я вам сейчас расскажу. Школа работает по принципу поощрений и наказаний. Как, собственно, и любая система. За хорошее поведение дети получают бонусы: дополнительное время в компьютерном классе, возможность носить штатскую одежду вместо школьной формы, и даже деньги, которые можно потратить в конце месяца. Мы считаем, что детей нужно приучать к ответственности с самого раннего детства. Они должны понимать, что хорошее поведение всегда вознаграждается. А дети, которые правила нарушают, лишаются привилегий — и это их главное наказание.
«Хм. Главное наказание. Интересный трюк: использовать одежду для дифференциации на «плохих» и «хороших». Ведь в таком случае можно достичь саморегулирования. Если ты не такой как все — тебя задирают, и ты стремишься этого избежать. Наказание «придумывают хорошие дети», и правят школой именно они. Еще и деньги используют — вот, где мощный инструмент давления. А с виду все выглядит так либерально и свободно. А «неглавное» наказание, видимо, тот браслет, скорее всего, отслеживающий передвижение», — размышлял Николас.
— А что же считается проступком? — осторожно спросил учитель литературы.
Николас играл свою роль, поэтому задавал вопросы тихим, неуверенных голосом. Сгорбившись, сильно вжимался в кресло, пытаясь спрятаться от грозного мистера Хэйзера.
— Нарушение школьных правил, разумеется, — директор протянул Кроули буклет.
Даже само оформление этой тонкой книжечки отталкивало: обложка была болотисто-зленого цвета, а на ней черными буквами, строгим шрифтом было написано: «Внутренний устав школы № 454».
«Устав? Почти как в армии. Интересно, что внутри?».
— Впечатляет! Обязательно его прочту и выучу, благодарю — учтиво ответил Кроули, изучая буклет.
— Не сомневаюсь в этом, мистер Нилсон. А сейчас я расскажу про ваши обязанности. Вы будете преподавать литературу в средних и старших классах. У вас будет двенадцать групп, литература проводится трижды в неделю, так что, сами понимаете, нагрузка у вас будет серьезной. Преподавать вы будете по программе, одобренной школьным советом. — Любые отклонения недопустимы, — директор особенно подчеркнул важность последней фразы, после чего протянул папку с программами занятий и расписанием.
— Не волнуйтесь, никаких отклонений не будет. Я не люблю нарушать правила, — твердо ответил Кроули.
«Я не люблю нарушать правила, я их обожаю нарушать», — подумал про себя молодой авантюрист, но вслух, разумеется, сказал совершенно другое.
— Вот и чудно. Я слышал: вы остановились в доме Марджи Фулсон.
— От вас, конечно, это не укрылось. Все-то вы знаете.
«Даже больше, чем мне нужно. Но ничего, еще и не с такими справлялись», — Николаса не слишком сильно расстроила излишняя ознакомленность директора, он лишь еще сильнее уверился в правдивости своих предположений.
— Это моя работа, — натянув улыбку, ответил мистер Хэйзер. — Я только хочу сказать: будьте с ней осторожнее. Она непростая женщина. Если что-то пойдет не так, вы всегда можете обратиться ко мне, и я подыщу вам подходящее жилье. Честно говоря, я уже это сделал, думал, у вас будут трудности с этим.
«Конечно, подыскал, в доме, где за мной будут постоянно «присматривать». Для того и нашел жилье заранее», — какое счастье, что настоящие мысли Кроули не отражались на его лице.
— Вот как? Не знал-не знал. В любом случае, спасибо за заботу, обязательно обращусь к вам в случае чего. Но пока планирую пожить у Марджи, я уже внес задаток, а просить его обратно как-то неловко, — Кроули замялся. — Я, по правде говоря, совершенно не умею твердо разговаривать с людьми. — Директору понравилось высказывание Николаса, и он успокоился.