В этот момент, под грохот опускающихся контейнеров, последний мешок оказался в трюме судна.
-Капитан, дело сделано. Какие ещё работы есть? - прокричал в небо толстяк.
-Это всё, остальное в железках, - произнёс голос откуда-то сверху ,и оттуда же показалась рука, указывающая на контейнеры.
-Так мы даже и часа не проработали, сколько же нам заплатят? - послышался голос с причала.
-Это уже не мои проблемы, разбирайтесь с руководством и вашим профсоюзом, я за это не отвечаю. Работа была, я вам её дал, оплата почасовая, а дел больше нет, поэтому прошу на выход, - громко и размеренно произнёс голос сверху, а затем показалась рука, указывая теперь на спуск с палубы.
-Но это же не честно, мы выполнили работу быстро, из-за чего нам меньше платят? - возмущённо крикнул толстяк вверх.
-Это не мои проблемы, я вам не плачу. Слушайте, почти все контейнеры уже загрузили, вы меня тоже поймите, у меня график. Так что идите разгрузите что-нибудь другое, но только не мешайте мне работать.
-Так ведь сегодня для нас больше нет судов. - прокричал молодой напарник толстяка.
-Не мои проблемы, уходите с корабля, дело вы выполнили, а теперь не мешайте работать мне! - Уже с негодованием прокричал капитан.
-Ладно, подымайтесь оттуда, пошли ребят, - прокричал в трюм голос Джонни Страйка, а именно так звали того самого толстяка, и вскоре все 20 членов команды оказались на причале.
Джонни встал возле металлической решётки ограждения и подозвал всех к себе, так что вскоре возле него образовался полукруг из 19 человек и грозно, с некоторым величием зазвучал сквозь портовый шум голос Страйка.
-Друзья мои! В этой команде некоторые из нас познакомились ещё до войны, другие же пришли к нам недавно, - тут он остановился и посмотрел на своего молодого напарника, помогавшего перебрасывать мешки на палубе, а затем продолжил.
-Несмотря на наши различия, все мы с вами являемся гражданами этой свободной страны, а потому должны иметь право зарабатывать деньги на собственный хлеб. Почти всем нам требуется кормить своих жён и детей, но им, - тут Джонни указал на контейнеровоз, который уже готовился отплывать.
-Им непонятны наши нужды, нас считают расходным материалом, вымирающим видом, который можно заменить машинами, но мы с вами не должны оставлять это всё в таком положении. Наша задача защититься от нападок судовладельцев и всей ассоциации судоходства. Я думаю вы знаете, как важна для нас деятельность профсоюза, однако именно мы в первую очередь являемся его членами, мы составляем пострадавшую сторону, а потому именно мы должны начать действовать. Так как текущий контракт истекает к завтрашнему дню, нам с вами непременно нужно будет последовать тому, о чём всех предупреждали ещё за несколько недель до сегодняшнего момента! Забастовка четверти миллиона рабочих против GM уже прошла пять дней назад ,и мы с вами должны понимать, почему завтра последуем тому же примеру. И под нами я подразумеваю не 20 человек нашей бригады, а 60 тысяч портовых рабочих, те 60 тысяч, которые каждый день надрывают спину за еду для своих семей, те 60 тысяч, как минимум девять тысяч из которых ОНИ собираются уволить! Мы не дадим им этого сделать и я говорю сейчас вам это всё лишь для того, чтобы вы сплотились вместе со мной и не имели никаких сомнений по поводу завтрашних действий. Они отбирают у нас работу, они заменяют нас бездушными машинами ,и они за это расплатятся!
Глава 2
Тепло. Несмотря на обыкновенно холодную в этих краях осень, в этот раз на улице погода была практически жаркой, будто сжалившись над беспомощными людьми, она накрыла всё вокруг бабьим летом. Солнце озорно подмигивало идущему по улице Пирсу и тому даже казалось, будто весь свет и тепло направлены только на одного человека, пытаясь согреть его вечно холодную жизнь. Четверг был днём, когда Марин шёл на работу совсем ранним утром, так что он совершенно не удивился полному отсутствию на улице хоть какого-нибудь признака жизни, хотя дороги при этом были уже похоже подметены, а деревья ,кажется, даже позеленели со вчерашнего дня. Пирс шёл медленно, аккуратно поднимая и опуская ноги с каждым шагом. Встал он сегодня невероятно рано, а оттого спешить было некуда. После вчерашнего разговора с бригадой, Марин шёл в смутном сомнении. По сути своей, официально он не являлся членом профсоюза, а потому и на забастовку идти был не обязан, более того это было бы для него невероятно опасно, так как легко могло лишить его работы. Потерять должность было, как ему казалось, самым страшным исходом ,и мужчина не знал, сможет ли он рискнуть всем ради непонятно чего. Забастовка 62-ого чуть не закончилась для него увольнением, благо он смог доказать, что там не участвовал, хотя по сути это было ложью. Пирс Марин ненавидел контейнеризацию. Все эти годы он, как впрочем и другие грузчики, всей душой ненавидел всё то, что происходило вокруг. Кажется, что Марин ненавидел всё это даже больше чем остальные, так как в большинстве своём мало рассказывал что-либо другим, ввиду чего эти переживания за годы скопились внутри и теперь комом наседали на всё тело. Его внутренне трясло от одного упоминания Малкольма Маклина, его приводили в ужас портовые краны ,и каждый раз он испытывал необъяснимый животный страх перед стоящими в порту железными гробами, в каждом из которых в реальности были уложены тела сотен тысяч уволенных грузчиков. Но потерять работу... Пирс не мог себе этого позволить, сколь бы он ни был критичен ко всему происходящему, но никогда не считал себя радикалом. Дорога закончилась. Несмотря на крайне медленный шаг, порт буквально вырос у него перед глазами. Мужчина захотел взглянуть на наручные часы, дабы понять сколько времени ещё оставалось в его распоряжении, но их не было. Это странно, он всегда надевал часы утром перед работой, но что удивительно, не мог вспомнить ,как делал это сегодня. Впрочем, спихнув это всё лишь на собственную небрежность, Пирс Марин отворил калитку в заборе и вошёл на территорию грузовых доков. Людей вокруг не было. Только один корабль, который ,как он припоминал, требовалось сегодня разгрузить, стоял и мерно покачивался на волнах.