Пирс Марин, не состоящий в профсоюзе грузчик объединенного порта Нью-Йорка и Нью-Джерси, проснулся в собственной постели 1 октября, в 4 часа утра.
Глава 3
Холод.
-Что случилось? - Марина Марин испуганно смотрела на своего мужа, который ,тяжело дыша и обливаясь потом, сидел и смотрел в одну точку.
Но Пирс ответил не сразу. Мыслей было так много, что он даже не услышал слов жены. Когда же спустя минуту она с осторожностью повторила свою фразу, мужчина наконец смог ответить, при этом продолжая смотреть всё в ту же точку.
-Да так... Кошмар просто приснился, всё хорошо.
Марина приблизилась к мужу и обняла его.
-Да ты весь вымок! Сейчас я принесу тебе чистую одежду, а то так ведь и до болезни не далеко.
-Не надо... Я сам схожу, ложись спать, а то тебе завтра раньше вставать всё таки.
-Точно всё хорошо? - с настойчивостью повторила жена.
Пирс несколько секунд помедлил. После испытанного шока мысли его наконец собрались и мозг начал активно обдумывать увиденное. Однако, когда мужчина смог себя пересилить, то наконец взглянул на жену и, сумев успокоить наполненные безумием глаза, заговорил уже более спокойно.
-Всё хорошо, я пойду переоденусь.
Пирс вышел из комнаты, но направился не к шкафу с одеждой, а к единственному в их небольшой квартире окну и открыл его. Закурил. Сон был настолько сильным, что не забылся через несколько минут после пробуждения, как это делали большинство других, а буквально впечатался в память. Пирс помнил каждую мелочь, каждый звук и жест, каждую фразу ,и ,что самое главное, он понимал смысл этого сна. И его это пугало. Если вчера Пирс ещё раздумывал над тем, что ему делать, то теперь сомнения окончательно растворились в свежем холодном воздухе и запахе табака. Мысль была только одна ,и последствия были не важны. Эмоции вытеснили логику, а внутри тела бурлила одно из самых мощных человеческих чувств - злоба. Вся та рассудительность, что раньше всегда шла вместе с ним под руку, теперь была отброшена кое-чем гораздо более сильным - мыслью о справедливости. Пирсу было не важно в этот момент какое положение он занимал, было не важно какими будут последствия у тех действий, что по кусочкам собирались в цельный план в его голове, и даже любовь к родным была вытеснена и постепенно растаяла. Это была опасная мысль, опасная и для него самого ,и для всех окружавших его людей. Но она же придавала ему сил и энергии. И Пирс это понимал. И Пирс этому не противился. И Пирс знал, что именно он должен сделать. И Пирс окончательно понял, что он это сделает. Табачный дым медленно уплывал в распахнутое окно и растворялся в темноте ночи. Несколько минут Марин только смотрел на него, даже не поднося сигарету к губам, а затем медленно прижал окурок к стеклу, снял куртку с вешалки и вышел.
Марина Марин осталась лежать в постели, но заснуть теперь было невозможно. Она волновалась за мужа, кажется ранее он так никогда не выглядел. Жена Пирса знала про предстоящую забастовку, обычно он упоминал о всех подобных событиях как-нибудь вскользь, всегда непреднамеренно демонстрируя, что всё это не имеет для него никакого значения. В этот же раз мужчина впервые упомянул о будущей стачке, уже когда Марина прочла информацию в газете. Сейчас что-то поменялось. Кошмары раньше не мучали Пирса, сколько она знала его. Однако из уважения к своему мужу, Марина решила лишний раз не тревожить его расспросами и попыталась уснуть. Но если глаза могли закрыться, то мозг работал на полную. Сонливость ,с которой проснулась женщина, сменилась тревожностью. Тут, в тишине ночи, она услышала сначала щелчки замка, потом скрип ржавых петель и наконец тихий хлопок, с каким обычно затворялась их входная дверь. Осознание, что Пирс ушёл, пришло сразу ,и волнение лишь усилилось, что в общем то было неудивительно, ведь муж её был человеком порядочным и ночью из дома, особенно ничего не сказав, никогда не уходил.
Марина Марин наконец встала с кровати и вышла в гостиную, являющуюся одновременно с этим столовой и прихожей.
Комната эта была по площади столь небольшой, что было удивительно, как сюда поместились все находящиеся тут вещи.
Потолки были достаточно высокими, а потому и это преимущество использовалось в виде многочисленных полок с самыми разными вещами. Основную часть комнаты занимала кухня и большой прямоугольный стол с четырьмя стульями. Вообще читатель мог бы подумать, что комната эта при взгляде больше походила на складское помещение, чем на жилое. Однако в действительности, хозяева любили не только практичность, но и эстетичность. Даже учитывая переполненность предметами быта, комната больше напоминало не склад, а уютную нору, в которой было хоть и тесно, но всегда убрано и чисто. Никаких неприятных запахов или ощущений, обставлено всё было хоть и до отказа, но удариться головой о полку или получить какую другую травму было возможно только по собственному желанию.