Холодно. Марина подошла к открытому окну и почувствовала сырой запах ночи, а затем, решив закрыть окно, она заметила и пепел, оставшийся от сигареты. Вероятно люди незнающие не предали бы этому никакого значения, кроме того факта, что здесь курили. Но жена Пирса Ма́рина знала своего мужа до мельчайших деталей, а потому пепел на стекле вызвал у неё ещё большее беспокойство. Дело в том, что хоть мужчина и курил, но делал это не так часто ,как многие другие, а так же имел чёткое расписание, тратя ровно по 3 сигареты в день. Одну дома, перед выходом на работу ,и непосредственно перед завтраком, вторую перед обедом уже в порту, а третью перед ужином.
Любая другая выкуренная им сигарета означала стресс, более того ,она означала необходимость мозга в допинге для успокоения и сосредоточения на какой-то конкретной задаче. Всё выше перечисленное было волнительным для Марины ,и немудрено, ведь какие могут быть активно обдумываемые дела у человека в 4 часа утра? Вздохнув, она убрала пепел ладонью и закрыла окно. Марина понимала, что куда бы не ушёл муж, её сил не хватит, чтобы пойти искать его сейчас, а потому жена Пирса лишь ещё раз вздохнула и зашла в третью и последнюю в квартире комнату. Это была детская. Она отличалась от основной комнаты в первую очередь тем, что тут практически не было вещей. Оба родителя считали, что детям нужно в первую очередь пространство, а потому сделали всё, чтобы комната выглядела просторной и открытой. Из интерьера здесь был лишь небольшой общий платяной шкаф, 2 кровати и столько же деревянных ящиков, которые одновременно служили и хранилищами для вещей ,и прикроватными столиками ,и даже стульями, по обыкновению в тех ситуациях, когда в дом заявлялись гости. Марина встала между кроватями. Справа спал 7-летний Блэйк Марин, а слева 5-летний Олби. Оба мальчика тихо сопели, вероятно смотря какие-то приятные сны, потому что еле заметно улыбались. Мать посмотрела на сыновей, накрыла одеялом Олби, который видимо сбросил его во сне, и вышла из комнаты.
На кухне женщина села и, спрятав лицо в руках, устало начала качать головой. Влево. Вправо. Влево. Вправо.
-Будь ты нашим видением, Господи,- тихо проговорила она в ладони, смотря на закрытое окно.
-Чтобы он не задумал. Будь ты нашим видением...
Глава 4
Тепло. Ранним утром улица наполнена ярким солнечным светом и запахом опавших листьев, которые шумно хрустят под ногами. Сегодня всё решится ,и это понимают обе стороны. Переговоры ни к чему не привели ,и Тедди Глисон, президент международной ассоциации грузчиков, объявил о начале забастовки сегодня, 1 октября 1964 года. Пирс Марин, в отличие от большинства бастующих, не состоял в профсоюзе, а потому рисковал значительно сильнее остальных, если бы вдруг решился выйти на протест. Но он решился. Другого выхода просто не существовало. Справедливость должна была восторжествовать ,и если они не хотят по-хорошему, то будет по-плохому. Возможно, потеряв миллиарды долларов, они поймут, какую ошибку допустили, но будет уже поздно. Контейнеризация должна быть отменена. Пирс Марин, хоть и не был членом профсоюза, как его товарищи, однако верил в гений президента ассоциации грузчиков и понимал, что к действительно хорошим старым временам их всех может вернуть только сильный лидер. Тедди Глисон был именно таким. Приближаясь к порту, Пирс уже видел сотни бастующих, а потому верил, что у них всё получится. Теперь он был с ними не только сердцем, но и телом. Корабли гудели, а отряды штрейкбрехеров продолжали свою работу. Пирс ухмыльнулся, наблюдая за разницей в количестве работающих и бастующих ,и в сердце его зажёгся новый огонь.
-Нет! Нет! И ещё раз нет!,- Тедди Глисон ударил кулаком по столу.
-Вы хоть понимаете какие условия вы предлагаете? Контейнеры снизили ваши расходы более чем на 90%, а вы предлагаете нам только гарантированный годовой доход?
-Вряд ли вам удастся получить сделку лучше, мистер Глисон, вы ведь понимаете, что суд на нашей стране,-проговорил один из сидящих за столом мужчин, представлявших интересы судоходной ассоциации.