Джонни Страйк закончил читать и посмотрел на всех.
-Это...,- он замялся.
-Похоже нам, товарищи, нужно будет сегодня вечером вернуться к работе. Они чего-то видимо... договорились. Или договорятся, незнаю,-запинаясь произнёс Страйк.
-Неужели сегодня нам нужно будет выйти на работу? - произнёс молодой напарник Джонни.
-Похоже на то, видимо встретимся в порту, - ответил Джонни, пока лицо его делалось печальным, а пылкость с какой он размахивал плакатом и вовсе исчезла.
Протестующие прошли дальше по улице, а команда вместе с Пирсом осталась стоять в том же переулке.
-Что же с нами будет то теперь? - Тихо произнёс один из двадцати голосов.
-Да чего вы не верите, Тедди прорвётся, он же за нас горой, - произнёс Джонни Страйк, хотя далеко не так уверенно, как он говорил об этом позавчера.
Все стояли молча. Только звуки соседней улицы прерывали тишину образовавшейся грусти. Пирс стал тихо покачиваться. Влево. Вправо. Влево. Вправо. Постепенно группа начала редеть. Кто-то уходил, ссылаясь на семью, кто-то на ещё не законченные дела, а кто-то и вовсе покидал остальных незаметно и молча. Пирс не видел остальных, он будто ослеп.
Холодно. Солнце светило уже не так ярко, а из-за стен высоких домов лучи и вовсе не доходили до оставшегося в одиночестве Пирса. Он взглянул на часы. На них было около пяти часов вечера. Из газеты стало понятно, что грузчики должны были восстановить свою работу в семь, однако он не был членом профсоюза, а оттого не знал, стоит ли ему вообще возвращаться в порт. Ноги же в этот момент сами тихо побрели в обратно, пока мужчина раздумывал и перебирал всё случившееся за эти дни. Забастовка закончилась. Они проиграли. Пирс понял вдруг, что решали всё здесь не они, не люди как говорил Джонни, не массы. А другие, другие они, те которые потом внушали всем остальным, что принятое ими решение единственно верное. Пирс шагал тихо, медленно, не замечая никого вокруг. Люди ,кажется, тоже не замечали его, шли по своим делам, разговаривали, смеялись, проезжали мимо на машинах. А пирс не видел и не слышал ничего. Мысли его были полностью погружены вовнутрь, а сам он пребывал в состоянии полной разбитости души. Краны остались. Контейнеры остались. Железные корабли-гиганты... остались. Не осталось только их. Людей. Так Пирс прошагал час, пока ноги сами не привели его в порт, где к нему подбежал один из управляющих.
-Пирс Марин, тебя сегодня не было на разгрузке кораблей! - прокричал он прямо к нему в ухо.
-Я знаю.
-И где же ты шлялся, позволь спросить?
-Я был со всеми, - Пирс отвечал чётко, но неохотно и смотрел в пол.
-Ты забастовщик, Пирс Марин. А так как не являешься членом профсоюза ,и защитить тебя не кому, то ты теперь уволен и даже не вздумай более появляться здесь и просить работу!
Грузчик ничего не ответил. Управляющий развернулся и ушёл. Пирс знал, что так будет, он понимал всю собственную уязвимость, но верил в возможность справедливости. Затем он медленно побрёл в сторону причала. Ему начали вспоминаться последние моменты его жизни. Как он, день за днём прожигая своё существование, горбатил спину и натирал мозоли. Как бессмысленно ,глупо и мелко было всё его пребывание здесь. Насколько мало он смог сделать, даже когда захотел. Как пожертвовал всем. И в конце концов проиграл. Он вспомнил сон, который посчитал вестником тех самых перемен, но только теперь кажется осознал, что это был вестник не перемен, а продолжающихся год за годом разрушений. Подошёл к причалу. Волны всё также бились о камень построек ,и солёные капли обливали всё его тело. Знакомый запах моря стал теперь столь приятным, что Пирсу казалось, будто никогда в жизни он так не дышал, и никогда больше так не надышится. Закурил. Вкус табака теперь смешивался с солью морской воды, а губы дрожали толи от холода, толи от неизбежности бытия. Минуту Пирс смотрел на волны, бессмысленно прожигающие своё существование в крепкую стену порта ,и ему теперь казалось, что и он был лишь частью одной из миллионов таких волн, маленькой солёной каплей, весь смысл существования которой, был только в том, чтобы вместе со всеми, рьяно и бурно удариться, лишь затем осознав бесполезность подобного действия. Раз за разом миллионы таких же капель, как он ударялись в эту стену, считая, что смогут разрушить её, смогут прорваться дальше, узнать что же там находиться, но каждый раз они разбивались, лишь в конце осознавая всю горькую правду о ничтожности своего существования. Потом Пирс вспомнил о семье, о своей любимой жене, которая всегда поддерживала его во всём и никогда не упрекала за неудачи. О своих детях, которые ещё не успели познать жизнь, но с самого начала были для Пирса самыми любимыми людьми в этом мире. Умиляюще наивные, они кажется понимали гораздо больше, чем он сам. Пирс поднёс сигарету к губам и услышал странный шум, этого то он и ждал. Сделал последнюю затяжку, долгую, мучительно пробирающую насквозь. Шум становился всё ближе. Марин отпустил сигарету и бросил её в пучину морской воды. Шум стал уже совсем близким, но Пирс не боялся его, он ждал, когда этот шум заберёт его с собой. Он почувствовал тяжесть, будто целые тонны опустились на его голову, плечи и всё тело.