Когда я родилась, род Сартариев постигло великое разочарование. Впервые у Многоликих появился человеческий ребенок. Я никак не отличалась от своих человеческих родственников. Даже имя мне дали, Илениа, что на языке древних значило «Иная». Через некоторое время меня было решено отправить к отцу, в доме бессмертных меня ждала смерть.
Не могу сказать, что отец встретил меня пылкой любовью, но свои обязанности выполнял неукоснительно. Я была официально принята как его дочь, и стала называться, госпожа Иления Адриана.
К этому времени, мой отец уже имел беременную жену, отличавшуюся очень ревнивым характером. Она не желала видеть меня подле мужа. В итоге моим воспитанием занялась бабка моего отца. Она была очень стара, но прожила достаточно, чтобы я успела вырасти. Я прожила с ней двенадцать лет и за это время привыкла считать себя человеком. О моей бессмертой родне я почти ничего не знала, и даже никого из них не видела.
Не могу сказать, что все были согласны со мной. Меня боялись, справедливо считая, что чуждая кровь еще даст о себе знать. Да и росла я не такой как мои братья и сестры. Более медленно внешне, но гораздо умнее и способнее их.
Жена моего отца родила ему пятерых детей, сына и четырех дочерей. У дядей и теток тоже было полно детей. Как ни странно, с годами я становилась более похоже на своего отца, чем его законные дети. Его холодное отношение ко мне, постепенно сменилось теплой отцовской любовью. Все свободное время он проводил со мной. Мы уезжали на долгие прогулки в лес и горы. Он рассказывал мне об истории своего рода, о войнах и временах мира. Иногда он брал меня с собой в поездки по стране, и заседания военного совета. Учил владеть оружием и ездить верхом. Это было самое счастливое время моей жизни, и воспоминания о тех днях остались самыми светлыми в моей жизни.
Все изменилось, когда наступил мой двенадцатый день рождения. Сначала умерла моя прабабка.
На день рождения отец подарил мне коня. Это было самое потрясающее животное, которое я видела. Черный как ночь и быстрый как удар молнии, с глазами звездами, а длинная грива и хвост летела за ним как черный ветер, когда он скакал по полям, окружавшим замок. Он был с норовом, почти дикий. Никто не мог подойти к нему, кроме отца и меня, и это был мой единственный друг.
Когда мой сводный брат узнал о подарке, он взбесился. Считалось, что он старший наследник правителя, а этот подарок был поистине королевским. Он кинулся ко мне и начал орать, чтобы я не смела подходить к животному. Отца не было дома, да я никогда не жаловалась на плохое отношение ко мне мачехи и ее детей.
На следующий день, когда я пришла в конюшню, там меня уже ждал брат. Он приказал слугам выгнать меня, а сам оседлал коня. Он был моим ровесником, но был гораздо выше и сильнее.
Он вскочил в седло, но конь, чувствуя чужого, рассвирепел. Он брыкался и скакал, изо всех сил стараясь сбросить седока. Он метался по загону, а злобный мальчишка смеялся и мучил бедное животное.
Я не могла больше этого вынести, злоба и отчаяние душили меня. Перемахнув через ограду, я кинулась к ним.
Я почувствовала, как вдруг весь мир вокруг изменился, и как бы надвинулся на меня. Я видела все по-другому, странно. Цвета изменились. Стали более яркими, предметы более четкими. Я могла различать самые мелкие детали, и видеть то, что было удалено от меня на большое расстояние. Звуки заполнили мир вокруг меня, как невнятный шум, но если напрячься, я могла определить, кто их издавал.
Я обернулась к всаднику и лошади, и тут же почувствовала, как что-то теплое и безумно приятное потянулась ко мне. Это было так восхитительно, что хотелось окунуться в него всем телом, ощутить, как оно льнет к коже, вернее кожа как будто исчезла, и я ощущала все обнаженными нервами.
Мой брат завопил и, бросив поводья, закрыл глаза руками. Конь, выкатив безумные глаза, взвился на дыбы, и сбросил седока. Тот грохнулся на землю, как камень, и больше не двигался.
Но самое страшное началось после этого. К нам со всех сторон кинулись слуги, завывая от ужаса. И сразу же ко мне устремился поток, такой сильный, что меня захлестнуло как утопающего. Но это было так приятно, что по началу я была охвачена восторгом, но постепенно это становилось мучительным, как будто меня начало разрывать на части. Я ничего не знала о своей второй сути, и не умела ее контролировать. Я просто тянула к себе свою силу, до которой могла дотянуться. Не зная, как прекратить это, я кинулась прочь, зажимая уши, чтобы не слышать криков ужаса и боли за своей спиной. Я мчалась так быстро, как будто за мной гнался ад.