Шли годы. Мир вокруг меня менялся, и только я оставалась такой как много лет назад. Тела Многоликих почти не подвержены старению. Через двадцать пять лет, я все еще выглядела так же, как и в восемнадцать. К этому времени я поняла, что безумно устала от попыток выглядеть другой, чем я есть на самом деле. Я решила вернуться домой. Нет не в крепость Сартариев, а в дом моего отца.
Время для него не стояло на месте, как для меня. Многое здесь изменилось. Моей мачехи уже не было в живых. Отец встретил меня сильно постаревшим и ослабшим. Даже мои племянники выросли и стали взрослыми. Правителем страны был мой сводный брат, отец уже не мог исполнять свои обязанности.
Отец встретил меня радостно. После стольких лет холодного безразличия, это был так необычно приятно. Он не забыл меня, не выбросил из своего сердца, как делали многие в течение долгих лет. Сказать, что я была счастлива, это не сказать ничего. Я испытывала такое блаженное чувство облегчения и спокойствия, какое было только в детстве, когда я еще не знала того, что уготовано мне жизнью.
Но дни счастья были коротки. В то время шла война. Мой брат не был ни хорошим полководцем, ни дальновидным политиком. Война всех застала врасплох, и с каждым днем положение становилось все хуже. Я напрягала все свои силы, чтобы спасти хотя бы то, что еще оставалось. Все было напрасно, мои бессмертные родственники продали свои услуги врагам. Я была одна против более чем дюжины подобных мне. Все было потеряно почти в один день.
Отец умер у меня на руках, защищая свою страну. Женщины и дети попали в руки победителей.
Все взрослые мужчины были убиты. Среди них были трое моих малолетних племянников, детей правителя. Самого его прибили к дверям пиршественного зала. Он истекал кровью на глазах у своих детей и жены. А когда он умер, его сыновья стали платой Бессмертным, а женщин сделали рабынями победителя.
Я была слишком далеко, что бы спасти хоть кого-то из них. Когда я прибыла в замок, там никого уже не осталось. Брат был мертв, его жена покончила собой, чтобы не быть наложницей у победителя, его старшая дочь изуродовала себя и ее зарезали, как и большинство тех, кто не представлял никакой ценности. Маленьких детей увезли в крепость Сартариев. Я стояла посреди крови и разрухи, переполненная дикой злости и отчаяния. Я была почти безумна от боли, которая рвала меня на части, при виде того, что стало с моей семьей.
Я сделала то, что никогда не позволяла себе, находясь среди людей. Я отбросила свою человеческую форму так поспешно, что сила полыхнула, как ураган. Она, выворачивая людей, выжимая из них жизнь до капли, оставляя сухие мумии, но в них еще теплилось сознание. Я не отгораживалась от этой силы, впитывала ее, как голодающий глотает пищу, даже не пережевывая. Ненависть сжигавшая, меня не давала мне осознать, что я делаю, иначе мой разум вряд ли смог вынести то, что я творила. Я шла по комнатам моего бывшего дома, и устилала его трупами, как будто моя ненависть была костром, в котором плавились их тела.
Оставив замок, я отправилась в крепость Сартариев. Спасти детей я не успела, но ненависть бушевала во мне с прежней силой, от избытка ее, во мне что-то будто сломалось, мозг уже не контролировал мои действия, мной владело только одно желание, уничтожить всех, до кого могла дотянуться моя сила. Я убила всех, кто был там. Последней умерла мая мать, Тарамия, корчась у моих ног, вопя от ужаса, и посылая мне свои проклятия.
С ее смертью я упала как подкошенная, больше не было силы, которая питала мою ненависть. Сразу мир как будто опустел. Я пришла в себя в опустевшем замке, с чувством холодной решимости, что Многоликим не место в этом мире. Их время давно миновало. На земле не может существовать одновременно двух, столь разных народов. Тем более что это угрожает уничтожением одной, и не принесет возрождения другой. Люди способны разобраться в своих отношениях без помощи сверхъестественных сил.
На исполнение моего решения мне понадобились века. После того, что я сделала со своей семьей, Многоликие стали скрываться от меня, полагая, что я сошла с ума и стала опасна для них. Мне приходилось прятать собственную суть, чтобы убедить людей, что те, кто отличаются от них, являются врагами, и их нужно уничтожать.