- Он серьезно ранен. –
- Это я понял. Почему мы ничего не чувствуем? –
- Думаю это из-за Элены. Она что-то сделала с нами. –
- Он не умрет? –
- Нет, надеюсь. – Я выдернула последний кинжал и помогла ему сесть.
- Я чувствую слабость. –
- Тебе нужно поесть. – Я придерживала его, обнаженные плечи были холодны, он весь был холодный. Я посмотрела на Ашера, он лежал с закрытыми глазами, неподвижный. – Мне нужно помочь Ашеру. –
Я оставила Жан-Клода, и поднялась. Преодолев расстояние, разделявшее нас, я опустилась на пол.
- Ашер, ты меня слышишь? – Он не открыл глаза. Я выдернула первый кинжал и посмотрела на него снова. Он поднял веки медленно, его светлые глаза казались почти бесцветными и пустыми. Пока я выдергивала оставшиеся кинжалы, перемещаясь вокруг него, он не произнес ни слова. Наконец, когда я закончила и присела около него, чтобы проверить как он, заметила, что его голова повернута в сторону. Я проследила за ним.
Ашер смотрел туда, где я оставила Элену и раненого Ричарда.
Девушка лежала поперек груди Ричарда. Он перекинулся обратно в человека. Не знаю, как это ему удалось при таком ранении, но теперь он был снова человеком. Элена лежала на нем навзничь, длинные волосы укрывали обоих. Я с облегчением вздохнула, когда заметила, как поднимается и опадает грудь Ричарда. Он был жив, это уже хорошо!
- Ее больше нет. – Голос Ашера был тих.
- О чем ты? – Я посмотрела на него.
- Элена мертва. – Он говорил, все так же смотря на них.
- Откуда ты можешь это знать? – Я поднялась и пошла к ним.
- был без сознания, но дышал ровно и глубоко. Мне не были видны его раны, кровь перестала течь. Девушка лежала, прикрывая его своим телом. Голова лежала на его груди. Через пряди разметавшихся волос была видно одна ладонь. Она прижала ее к его груди, приложившись поверх щекой. Казалось, что она спит. Я подошла ближе и села с боку, разглядывая ее внимательно. Она не дышала, по крайней мере, я не могла обнаружить этого на глаз. Я потрогала ее плечо, оно было прохладным, не холодным, а таким, как если бы она замерзла. Около меня раздался шорох. Огромный волка подошли к нам, уселись рядом, принюхиваясь и посматривая своими желтым глазами. Его светлый мех был залит кровью, на морде следы были еще гуще. За ними подтянулись остальные оборотни. Около меня опустился Жан-Клод. Я посмотрела на его обнаженное тело, и впервые не почувствовала смущения. Было сейчас не до этого. Ашер сел с другой стороны от тел.
- Может перевернуть ее? Надо посмотреть, что с ней? – Я посмотрела на Жан-Клода.
- Думаю, что и так могу сказать. Она мертва. – Он смотрел на девушку, а когда перевел взгляд на меня, я увидела печаль в этих синих, синих глазах.
Ашер потянул руку и убрал волосы, обнажая ее лицо. Оно было спокойным и каким-то умиротворенным. Вдвоем с Жан-Клодом они подняли ее и положили на пол, рядом с Ричардом.
Волосы потянулись за ней, но несколько длинных густых прядей осталось на груди и бедрах Ричарда.
Когда я смогла увидеть ее, то поняла, что она так и осталась прежней. Вот только сила, которая ломала и корежила нас вначале, теперь вытекла из нее, до последней капли. Теперь я смогла рассмотреть то, что раньше было невозможно из-за изменений, происходивших с ней. Смерть остановила эти превращения. В том, что она мертва, я поверила, едва увидела ее лицо. Я вспомнила ее слова, сказанные мне по телефону. Она как будто предчувствовала, что не выберется из этой заварухи живой. Я глянула на Ричарда, на его груди видны были следы, оставленные когтями Катарины де Марко. Они выглядели вполне прилично. Еще пара дней и совсем исчезнут. Я знала, что за сила излечила его, но как-то не хотелось думать о том, что будет, когда он очнется.
Я снова стала разглядывать девушку. Я и раньше с трудом могла поверить, что ей не одна тысяча лет. На вид она едва дотягивала до двадцати пяти. Я даже видела ее такой, когда ей можно было дать лишь двадцать с небольшим. Теперь же то, что оставалось от нее, было хрупким, бледное создание, с тонкими, почти детскими чертами. Темные пушистые ресницы уснули на щеках, бледные губы чуть приоткрыты, как будто она хотела сделать последний вдох. Лишь теперь я смогла определить, какого же цвета были ее дивные волосы, светло- пепельные, самые светлые, какие я когда-либо видела, с легким стальным отливом. Я смотрела на нее и думала о том, что она прожила такую долгую и такую одинокую жизнь, и умерла тогда, когда, наконец, нашла в ней что-то стоящее. Было это очень несправедливо! И еще одно! Что я скажу Ричарду, когда он очнется?