— В тебе нет ничего человеческого, — прошептала Герда.
— Просто я трезво смотрю на вещи. Без излишней чувствительности.
Герда вздрогнула, почувствовав на плечах его тяжелые руки.
— Все вы с радостью готовы всю жизнь обманываться. Играть в любовь. Все вы ханжи. Ха! Затуманенный взор, клятвы в вечной любви, верности. Как вы не понимаете, что это всего лишь потребность обладания другим человеком? Потребность сказать о ком-то: «Ты мой навеки»?
Джордан с силой сжал ее плечи. Герда неистово рванулась, но он лишь тихо рассмеялся и, откинув волосы, грубо поцеловал ее в шею.
— Так-то, дорогая. Все вы только делаете вид, что любите, а на самом деле преследуете свои интересы.
— Пусти! — Герда с неимоверным усилием высвободилась из железных объятий. — Меня от тебя тошнит. В жизни не встречала таких отвратительных типов. Ты…
— Да? Ну, так скажи спасибо, что тебе не придется выходить замуж за меня.
Герда оторопела. Дико озираясь по сторонам, будто в поиске поддержки, она даже не прокричала, а прорычала:
— Да я ни за кого не собираюсь выходить замуж! А уж тем более за тебя! Тебе не заставить меня!
— Предположим, заставлять я и не собираюсь.
Герда испуганно обернулась:
— Нет, я не могу больше слушать твои бредни.
— Да нет, я вполне серьезно. — Джордан стоял вразвалку, опираясь о стол, и нахально улыбался. — У меня в запасе два козыря.
Герду охватил ужас:
— О боже! Нет… Не может быть… Неужели контракт?
— Что-то вроде того. Если, конечно, Стюарт не против.
— Ты чудовище! Как ты смеешь меня шантажировать! — Герда задыхалась от ярости.
— Это нравоучительный шантаж, дорогая. Думаю, ты это заслужила.
— Это аморально!
Джордан лишь пожал плечами:
— Но ты в долгу перед Стюартом.
Герда, бледная как смерть, готова была испепелить его взглядом. Не верилось, что все происходит наяву, что это не страшный сон. Она встряхнула головой, желая отделаться от кошмарного видения. Слезы застили глаза.
— Я уже начинаю верить, что ты не бредишь. — Она испугалась своего могильного голоса.
— Ты же меня знаешь. Я никогда не бросаю слов на ветер.
— Нет, я тебя совсем не знала. Никогда не думала, что в человеке может быть столько ненависти. Я… — Герду колотила холодная дрожь. — Ты не для Стюарта стараешься. В тебе говорит уязвленное самолюбие. Но я не понимаю…
— Слишком много эмоций, детка. У тебя же есть выбор. Решай сама. Только вот что… — Он выпрямился во весь рост. — Только помни. Я могу подождать, а вот «Черингфолдс»…
Она тупо уставилась на него. Потом медленно развернулась и нетвердым шагом направилась к выходу. Ноги подкашивались. Кажется, прошла целая вечность. Словно в тумане, у двери возник силуэт Джордана. С издевательской учтивостью он открыл ей дверь. В голове, как молотком по наковальне, отдавались жестокие слова, и их значение становилось все понятнее и все страшнее. Вдруг Герда застыла от ужаса и медленно обернулась:
— Ты сказал… Два козыря? Какой второй?
Он улыбнулся:
— Все в свое время, Герда, — и закрыл дверь.
Глава 4
На следующее утро, около десяти, она вернулась домой. Снова пустая квартира, только теперь одиночество и тоска еще нестерпимее. Герда устало бросила чемодан на кресло и в нерешительности остановилась посреди комнаты. Что делать? Позвонить миссис Сандерс, чтобы узнать, как там Ховард, или сразу отправиться в офис?
Боже, что делать?
Сейчас в звенящей тишине квартиры все произошедшее предстало в еще более устрашающем виде. После вчерашнего разговора Герда словно впала в кому — ничего не чувствовала, ни о чем не думала. В голове не укладывалась, как вчера произошло то, что произошло. Что это не ночной кошмар и не следствие расстроенной психики. До сих пор не верилось, что Джордан мог потребовать такое. Нет, она не выйдет за Стюарта. Это дикая нелепость.
На обратном пути Джордан не заводил речь о вчерашнем разговоре. Они ехали быстро и почти не разговаривали. Странно, что, вызвавшись отвезти ее домой, он ни разу не вспомнил о Стюарте. Казалось, здравый смысл возобладал, но инстинктивно Герда понимала — он выжидает. Первый удар сделан, и Джордан готов продолжать войну…