— Нет, Стюарт. Здесь ты ошибаешься. Клянусь, он и словом не обмолвился об операции.
— Ну, так скоро обмолвится. Вот увидишь.
Герда неуверенно покачала головой.
— И все-таки, если вдруг… я прошу заранее — уволь меня от этих разговоров. Это моя жизнь, и никто не вправе приказывать мне, что я должен делать, а что нет. Понятно?
Она печально кивнула. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Стюарт медленно подъехал к встроенному шкафчику, достал какой-то пузырек и, проглотив две таблетки, запил из бокала.
— Что это? — спросила Герда, только чтобы прервать затянувшуюся паузу.
Он небрежно отмахнулся:
— Чтобы жизнь не казалась таким дерьмом… Извини. Послушай, Герда…
— Да? — Она обернулась и встретилась с взглядом, полным гнетущей тоски и страдания.
В который раз душа заныла от нестерпимой боли за искалеченную судьбу. Стюарт протянул руку, подзывая ее. Через силу улыбаясь, Герда подошла:
— Они меня возненавидят, если увидят тебя таким мрачным.
— Да нет, они хорошо меня знают. Так, значит, ты уверена, что Джордан не использует тебя в своих целях?
— То есть чтобы я заставила тебя изменить свое мнение насчет операции? Конечно, уверена. Я даже не думала ни о чем таком, пока ты не сказал мне.
На этот раз Стюарт, должно быть, поверил. Он сосредоточенно кивнул, но в тот же миг в глазах снова мелькнул огонек недоверия.
— И все равно ты ведь тоже считаешь, что я должен рискнуть?
— Если честно, да. И не обещаю, что не буду пытаться переубедить тебя, — задумчиво произнесла она.
Стюарт долго и пристально смотрел ей в глаза, будто желая убедиться, что она говорит правду. Вопрос прозвучал все с той же настойчивой недоверчивостью:
— Неужели тебе действительно не все равно, что со мной будет?
— Обидно, что ты сомневаешься в этом! У тебя еще вся жизнь впереди. Уныние — тяжкий грех. Надо во что бы то ни стало продолжать бороться за свое счастье.
— Так я и думал! Ты все та же наивная девчонка. Все еще веришь в сказки.
— Любая сказка может превратиться в реальность, если сильно захотеть, — тихо, но убедительно произнесла Герда.
Стюарт глубоко вздохнул и, дотронувшись до ее руки, словно заклинание прошептал:
— Герда, обещай, что не исчезнешь больше из моей жизни.
Глава 5
Наконец Рэчел и Леон с кучей подарков вернулись из Истборна. Леон искренне обрадовался, увидев Герду, а Рэчел не скрывала, что удивлена — и удивлена неприятно. Ревность непоседливой девчонки, одетой как подросток, была почти патологической. Когда они все вместе сидели за обеденным столом, Рэчел намеренно игнорировала Герду. Но та не придавала этому особого значения, так как и сама была не прочь остаться на какое-то время в тени. Наблюдая за Стюартом, Герда радовалась, что настроение его заметно улучшилось. После ужина все пошли в комнату Стюарта послушать новые диски, которые купила Рэчел.
Девушка продолжала демонстрировать неестественную оживленность. Но когда Леон включил цветомузыку и зазвучали первые аккорды, веселье ее заметно поугасло. Рэчел долго, не говоря ни слова, лежала на диване, подложив руки под голову, и не мигая смотрела в потолок. Только когда Леон заговорил об очередном модном саундтрэке к какому-то популярному фильму, девушка неожиданно оживилась. Развязной походкой она подошла к компании и, остановившись позади Стюарта, принялась вызывающе гладить его по спине.
Казалось, Стюарт ее не замечает — все те же непроницаемое лицо и отсутствующий взгляд. Такое впечатление, что он не чувствует у себя на шее тонкой, похожей на змею руки Рэчел и маленьких нежных пальчиков, сладострастно изучающих его лицо. В конце концов, усевшись рядом на невысокий стульчик, девушка положила голову ему на колени. Черные волосы, красиво ниспадающие шелковым водопадом, почти доставали до пола. Стюарт взглянул на нее и стал нежно, словно кошку, поглаживать мягкую копну, накручивая на палец густые локоны, так и оставляя их в виде спиралек.
Леон никак не реагировал, но Герду начинало не на шутку злить такое вульгарное проявление чувств. Раздражало, что Рэчел позволяет себе подобное при ней, можно сказать, совершенно постороннем человеке. Она отвернулась, стараясь сконцентрироваться на музыке, но вдруг услышала сдавленное пыхтение и смех Леона.