Стюарт с заговорщицким видом медленно отъезжал назад так, что голова Рэчел все больше скатывалась с коленей, пока та не начала падать. Стульчик накренился. Рэчел, судорожно хватаясь за воздух, рухнула на пол. Красная как рак, она вскочила и яростно завизжала:
— Скотина! Скотина! Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу! — Разревевшись, она выбежала из комнаты.
Герда медленно перевела недоумевающий взгляд со Стюарта на Леона. Тот, все еще хихикая, пожал плечами. На лице Стюарта застыла злорадная усмешка.
— Ничего, переживет. Взрывная девчонка наша Рэчел. Просто динамит.
— Но… — Герда встала и жестом указала на дверь. — Может, пойти…
— Да бог с тобой, что ты. Успокойся. Она не оценит твоего великодушия. — Стюарт поднял стульчик. — Честно говоря, она тащится, когда с ней так обращаются, — усмехнулся он, а потом неприятно-слащавым голосом добавил: — Я так возбудился. Скорей, тебе придется успокаивать меня.
— Не собираюсь. — Герда не смогла скрыть отвращения.
Сейчас она уже думала, что лучше бы Джордан сегодня остался здесь. По крайней мере, знаешь, чего от него ожидать. А с этой парочкой постоянно чувствуешь себя как на вулкане. Извинившись, она пошла к себе в комнату.
Ночь была непривычно тихой. Давящее безмолвие, казалось, проникало сквозь кожу и звенело, дребезжало в мозгу. Непонятная тревога заставляла душу содрогаться в леденящих конвульсиях. К тому же из-за влажной духоты было трудно дышать. Герда никак не могла уснуть без знакомых звуков колыбельной ночного города. Всю ночь она пролежала с открытыми глазами, пытаясь уловить хотя бы слабый шорох или шепоток.
Наступило долгожданное, но хмурое утро. В воздухе парило. Чувствовалось приближение грозы. Вялость во всем теле и подавленное настроение — обычное дело в такую погоду. К тому же бессонная ночь давала о себе знать. Стоя у окна, Герда подумала, что надо лечь и еще раз попробовать заснуть. Было только около семи, и в доме все еще спали мирным сном.
Она присела на край кровати. Нехорошее предчувствие тошнотой подступало к горлу. Герда вспомнила вчерашний вечер. Неужели Стюарт и Рэчел всегда так себя ведут? Сначала милуются, как голубки, а потом внезапно ссорятся? Такие бурные отношения предвещают все, что угодно, только не спокойное семейное счастье. Но она-то? Какое она имеет право вмешиваться? Это их жизнь, и они по-своему, как могут, стараются жить в удовольствие. Неужели Джордан не понимает? Как глупо, что у нее не хватило силы духа и слов доказать ему это. Тогда остается один выход — бежать. Бежать, пока не поздно, даже если… даже если она подведет Ховарда… Даже если…
Неожиданно раздался негромкий стук. Герда не успела опомниться, как дверь отворилась и приветливый голос произнес:
— Ты уже проснулась? Я принес чай.
В комнату вошел Леон.
Герда заметалась в поисках халата. Не обращая на нее никакого внимания, Леон поставил поднос на стул и направился к окну.
— Раздернуть занавески? Или ты уже видела, какая мерзкая погода?
— Да, открой, пожалуйста. Спасибо за чай. Ты так неожиданно зашел.
Леон улыбнулся какой-то своей особой, дружелюбной, успокаивающей улыбкой:
— Да в воскресенье у миссис Б. выходной. Обычно мне приходится оказывать гостям надлежащий прием.
Было видно, что он не прочь поболтать. Зевая, Герда поинтересовалась:
— Почему миссис Б.?
— Бредлингем — слишком длинная фамилия, а мы здесь все такие лентяи.
— Понятно. — Она откусила кусочек печенья.
Интересно, кто он такой, Леон? Имеет ли медицинское образование? Как ему удается терпеть переменчивого, раздражительного Стюарта? Он всегда невозмутим, со всеми приветлив, и относятся здесь к нему скорее как к члену семьи, нежели как к наемному работнику. Да, Стюарту определенно повезло с другом.
Герда подняла на него глаза и вздрогнула. Леон в упор смотрел на нее. Она не смогла скрыть удивления.
— Не подумай ничего плохого, — весело улыбнулся парень.
Она смотрела на него все так же вопросительно.
— Вчера ты заметно нервничала. Я не мог тебе ничего объяснить при них, но сейчас… С первого взгляда кажется, что Стюарт специально издевается над Рэчел. К тому же она ведет себя как рабыня. Но, несмотря на это, они очень подходят друг другу. Она для него что-то вроде отдушины, впрочем, как и он для нее.
Наверное, Леон посчитал, что сказал достаточно, многозначительно замолчал и направился к выходу. У двери он остановился и опять сдержанно улыбнулся: