Сью жалобно всхлипывает, бёдрами прижимается к его члену, буквально умоляя, чтобы он дал его ей. Себя. Целиком. Его руки сразу везде, его твёрдое тело обжигает. Но он даже не пытается усилить такое необходимое давление, а затем вовсе убирает пальцы и размазывает влагу по внутренней стороне её бедра, сминая нежную кожу. Издевается, доводя её до лёгкой степени помешательства, и она постыдно хнычет:
— Пожалуйста…
— Пожалуйста? — участливо подсказывает Кей и прикусывает мочку её уха, требуя ответ. Её срывающийся голос отзывается музыкой под рёбрами, лавой в животе.
— Трахни меня! — выдыхает она, тут же громко ахнув, когда он рывком входит в неё до самого основания.
Звон в ушах. Грязный подвал погружается в вакуум, где слышно только два бешеных пульса и два рваных дыхания. Но с первым толчком к нему присоединяется скрип ногтей по пластику, Сью непроизвольно наклоняется вперёд, пытаясь держаться за колонку и устоять на ватных ногах. Закусив пересохшую губу, зажмуривается, видя только искры перед глазами, ощущая Кейда каждым вибрирующим нервом. Мир рябит, схлопывается до оголённых инстинктов, до сжирающей её пульсации, до дрожи от глубины его проникновения. И когда он наматывает на кулак её хвостик, подтягивая Сью на себя, она лишь послушно выгибается, подчиняясь каждому его желанию. Словно в благодарность такой безропотности — набирающий обороты темп, с которым он врывается в её тело, и жадные губы, припавшие к шее, посасывающие следы собственных укусов.
К херам пропадает вся неспешность, сжигаясь трением тел, утонув в женских стонах. Кейд дуреет от того, как плотно она сжимает его собой, как выгибается до предела, не боясь сломаться: а стоило бы, потому что напор уже невозможно контролировать. Он яростно вколачивается в неё, впивается зубами в её плечо, глуша собственный хрип клокочущего горла. Её пульс так близко, в его собственных ушах. В кончиках пальцев. Желание вышибать из неё стоны, выбить всю дурь, какая только способна прийти в эту голову, граничит с сумасшествием. Как она вообще могла подумать, что не нужна ему, если от высокого вскрика Сью на очередной рывок его едва не разносит в сверкающую осколками пыль. И эта нотка злости — то немногое, что он ещё способен вынести. С рычанием, с боем едва не остановившегося сердца, он вдалбливается так глубоко, что в ответ слышит победный стон:
— Даа…
Её окатывает разрядкой, этой тугой волной, которая сосредотачивается в животе и разрывается по всему телу бесконтрольной дрожью. До подворачивающихся пальцев на ногах, пробежавшей по бёдрам судороги. За этим абсолютным туманом Сью лишь смутно ощущает, как Кей покидает её тело, и как ягодицы обожигает горячей влагой. В уши врывается его сиплый стон. Трясёт. В поиске точки опоры откидывается на его плечо, так и не открыв глаз — дышать нечем совсем. Его пальцы бездумно размазывают по её коже сперму, словно он хочет, чтобы она впитала его в себя. Собственник. И Сью улыбается, потому что его губы уже совсем иначе, мягко целуют шею.
— Я люблю тебя, — на выдохе мурлыкает она, покоряясь этим успокаивающим ласкам. Поняв, что именно сказала, резко распахивает глаза и замирает. Вот и точка. Никакой дороги назад. Теперь или вместе, или никак.
— Моя девочка…
Он не хочет повторяться. И так уже сказал слишком много сегодня. То огромное и всепоглощающее, что сейчас искрит под кожей, далеко от обычных слов на букву «л». «Я умру без тебя». «Я умру за тебя». «Я убью за тебя». Так куда точней, но пусть это останется на интуитивном уровне понимания: она всё равно слышит это в стуке его сердца за собой. Сью слегка поворачивает голову для короткого, ласкающего губы поцелуя, бархатного и абсолютно отличающегося от всего, что было минутой раньше. Только отголоски дрожи ещё гуляют от тела к телу.
Оторвавшись, Сью открывает глаза и натыкается взглядом на яркую коробку высоко на полке стеллажа. Смех разбирает выходом её сверкающего внутри счастья, и, не удержавшись, она хохочет от их абсолютной глупости — надо было только руку протянуть. Заметив, на что она смотрит, Кей тоже улыбается, продолжая прижимать её к себе:
— Мэй, конечно, предусмотрительная дама. Но мне было некогда пялиться по сторонам в надежде найти резинку.
— Кажется… Пора таскать их с собой. Вдруг в следующий раз на сцене приспичит?
Смех становится громким и обоюдным. В том, что они будут на сцене вместе ещё не раз, уже никто не сомневается.