— А это твоя? Великовата, — затянувшись, Данди подошёл ближе и милостиво протянул сигарету Кейду. — Или ты детей трахаешь теперь? Меня уже ничего не удивит.
— Это так, знакомая, — не найдя лучшего определения, обозначил Кей. В груди неприятно ущипнуло. А ведь могло быть. Всё у него могло быть, не хуже, чем у Данди.
Перед носом на стол кладётся тонкая непонятная полоска. Тупо пялится на неё, не мигая. Песок в глазах и муть.
— Это что? — во рту ужасно сухо, хочется пить. И жрать. А не обсуждать всякую херню.
— Это называется «добаловались», милый, — хихикает над головой Келли. Кажется, она счастлива. Счастлива, обретя проблему. Ему и так хватает головной боли с похмелья. Вздохнув, он тянется к карману куртки и не глядя вытаскивает пачку купюр. Лениво бросает поверх полосатого теста.
— Столько тебе хватит?
В те беззаботные и туманные годы он вообще редко думал. Каждый день был создан, чтобы дарить ему кайф: кайф от музыки, от девушек, от алкоголя, от крушения мебели в гримёрках. Когда уставал мотаться, была спокойная гавань Келли. Что не мешало ему также получать кайф от фанаток, которые в турах дрались за его постель. Или хотя бы за то, чтобы подкараулить его и отсосать в сортире. Самое сложное после гастролей — вывести хламидиоз.
А тут — у Данди дочь. Дочь, зачатая в этом содоме.
— Я не знал о ней, — всё же пояснил Данди, внося хоть немного ясности. — Я и мать-то её плохо помню. Ну, одна из. Мне письмо пришло, почти сразу после реабилитации — мамашка её от рака отбросила копыта, а меня вписала как отца. Милли тогда и пяти лет не было. Я приехал, сделал тест ДНК. Моя, сто процентов.
— Реабилитация? — тихо уточнил Кейд и как можно быстрей поджёг сигарету. Снова скрутило кишки виной. И не зря, потому что, судя по злобному взгляду Данди, тот хотел облить его ведром помоев.
— Год клиники. Сразу после Патлатого. Но я в завязках.
— А… Дин?
— Был со мной, — Данди шумно выдохнул дым, и кажется, морщины на его пожёванном временем лице проступили чётче. — Но у него не получилось. Сейчас живёт в Небраске, на ферме родителей. Периодически срывается и снова начинает долбить местный навоз. Когда мы говорили последний раз, он был в очередной клинике. У него уже не получится, Кейд. Он труп, такой же, как Грег. Благодаря тебе.
— Я не знал. Не знал, что так выйдет, — ему стыдно было смотреть Данди в глаза после услышанного. Столько дерьма принёс в их жизни, что хотелось выть от ненависти к себе и обо всех проёбанных шансах жить, а не быть ходячим трупом. — Пристрели меня, если тебе станет легче. Но я не хотел этого. Ты знаешь.
— Я знаю, что ты хитрый сукин сын, который давал порошок нам, но не долбил сам. И предложение всадить пулю тебе в яйца мне охуенно нравится, — он кинул окурок себе под ноги и растёр его сапогом. — Убирайся, Кейд. И скажи спасибо, что тебе осталось, чем трахать твоих «знакомых» соплячек, — не скрывая презрения, Данди развернулся, больше не удостаивая его вниманием. Один перекур: что ж, даже это много после всего случившегося между ними.
— Постойте! — вдруг вмешалась Сью, выходя из-за машины. Данди нехотя оглянулся через плечо. — Я искала вас не просто так. Милли сказала, вы всё ещё играете. Для себя, когда в магазине нет посетителей.
— Сью, отвали от него, — прошипел Кей, но та не стала слушать:
— Одно видео. Прошу, я покажу вам одну запись, и если скажете, чтобы мы валили нахер, то мы свалим. Но мне кажется, это видео было именно для вас.
7. Пальцы
Если бы не музыка, в салоне «Форда» стояла бы гнетущая тишина. А так создавалась иллюзия, что водитель и пассажир слушают трек за треком. На деле же оба были слишком погружены в себя, чтобы открывать рты. Кейд упорно смотрел в окно невидящим взглядом. Пару раз порывался достать сигареты, но понимая, что Сью этого не одобрит, с кряхтением убирал их обратно в карман. В груди давило, очень знакомо, как иногда бывало после пережитого инфаркта. Было пусто. Даже злости на малявку он не испытывал, только такую звонкую до тошноты пустоту в голове, что хотелось сжаться в комок, съёжиться, раствориться. Лучше бы этого дня не было. Лучше бы он и дальше не знал, как доживают дни его братья. Неведение иногда приятней правды.
В горле очень сильно сохло. Жажду не смогла утолить предложенная Сью бутылочка воды. И газировка бы тоже её не залила. Он это чувствовал, а потому было тошно от себя. Руки приходилось сжимать в кулаки.
Данди всё же посмотрел запись из кафе. Даже вместе с дочерью. Не сказав ни слова, кивнул нежданным гостям на выход из своего магазинчика и принялся невозмутимо раскладывать на стойке журналы с порнушкой. Кейд уловил всего один короткий взгляд: внимательный и колкий. Он не понимал, чем видео могло помочь уговорить Данди ввязаться в очередную авантюру. Как вообще тот согласился терпеть его присутствие ещё пять минут. Сьюзен тоже не скрывала своего разочарования, и, слабо улыбнувшись на прощание Милли, признала своё поражение.