— Можно?
— Разумеется, — с облегчением вздохнула администратор.
Паренёк слегка смутился, выцветшие мутно-зелёные глаза уставились на ободранный дощатый пол. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, а затем выпалил:
— Меня зовут Джейк. Мне двадцать два. Всего, — он хмыкнул, как будто ему самому стало смешно. Действительно, признать в таком раннем возрасте, что ты уже на дне — как-то пессимистично. — И я алкоголик.
— Привет, Джейк, — нестройным убитым хором поприветствовали его сидящие в кругу.
— Расскажи нам, как это произошло, — помогла ему продолжить администратор, видимо, заметив, что его слегка потряхивает.
Он был худощав и бледен, длинная серая безрукавка открывала вид на руки. Кейд посмотрел на них с чуть большим интересом, заприметив пару тонких шрамов на запястьях. Да, у парня точно не все дома. Он заёрзал, лысая башка заблестела в свете ламп. Бедолага маялся, как уж на допросе — спрашивается, зачем тогда полез говорить?
— Я… я из небогатой семьи, — заикаясь, начал он тихо. — Очень небогатой. Мы с мамой живём в трейлере. Мне приходилось… Много чего делать. Не со зла, я просто хотел выжить, — практически позеленев, он по-детски утёр нос кулаком. Речь его была путаной и сбивчивой. — В школе меня взяли в одну компанию. Очень крутые ребята, я так хотел быть с ними на равных. С ним. Но равными мы бы никогда не стали. Я не понимал. И рвался. Чтобы быть хоть в чём-то крутым, научился играть на гитаре и читать рэп. И я… пил. Много пил, на вечеринках, на их сборищах, чтобы не быть лохом. А потом… он узнал, почему я…
Парнишка согнулся пополам, и его шумно вырвало прямо на пол. Это не было таким уж прецедентом, и народ с брезгливо сморщенными носами подвинул подальше стулья. В воздухе мерзко пахнуло кислятиной. Проблевавшись, Джейк поднял трясущуюся голову, и Кей не выдержал смотреть на это издевательство над ребёнком. Вскочив со стула, он пересёк круг, обходя лужу блевотины, и одним уверенным рывком поднял парня, подхватив под руку.
— Мы подышим, окей? — бормотнул он тупо хлопающей глазами девушке-администратору и потащил не особо сопротивляющуюся тушку к выходу.
— С-сп…
— Молчи, сейчас ещё раз блеванёшь. Все бы приходили сюда с похмелья, — догадаться было не сложно. Хотя бы по невыносимому смраду.
Вытолкав Джейка во внутренний двор здания, Кейд дал ему прислониться к грязной бетонной стене. Пацан тяжело дышал, закрыв глаза: кожа у него была болотного оттенка, а худые плечи тряслись. Он вдохнул уличный воздух, и его снова согнуло в приступе рвоты.
— Ебать, тебе всего двадцать два, — в лёгком охуевании смотрел на это Кей. Самый расцвет. Он в этом возрасте вовсю звездил, трахал девчонок и тряс башкой на сцене. — Видимо, тебя хорошо потрепали те ребята из школы.
Джейк зло сплюнул на закиданный окурками асфальт проулка и медленно разогнулся, обвивая левой рукой впалый живот. Кулаком стерев с подбородка слюну, он хрипло кашлянул и устало откинул голову на стену.
— Есть курево? — прошептал он синюшными губами.
Кейд безропотно потянулся к карману. Вот уж кому точно похуже, чем ему. Он помнил, как тяжело бывает вынести отходняк. Слишком хорошо помнил. Сигарета сделает только гаже, но отказать парнишке не смог. Протянув ему курево и даже дав зажигалку, смотрел, как Джейк с третьего раза трясущимися тонкими пальцами поджигает сигарету.
— Спасибо, чувак. Я знал, что ты не чмо.
— И с чего же? — Кейд усмехнулся. Неужели его ждёт охуенная история о повышенном внимании?
— Хотя бы с того, что тебе не западло меня касаться, — Джейк затянулся дымом и вдруг приподнял майку, оголяя правый бок. На светлой коже проступали широкие выпуклые полосы огрубевшего шрама, и кривые линии складывались в отчётливую надпись. «Slut». Шлюха.
Кей раздражённо схаркнул на асфальт. Всякого ожидал. Но что подростки настолько ебанулись… Он представил, как ублюдки толпой вырезали на пацане это дерьмо, и у него заклокотало в горле от возмущения. Больные мрази.
— За что? — только и спросил Кей, но он уже и сам начал догадываться. Такими словами просто так не клеймят.
— Тот парень… Он сынок мэра. Он понял, почему я рвусь в их компанию. И это было стрёмно, — Джейк полубезумно хохотнул и одним вдохом втянул в себя дым от половины сигареты. — Представь, что человек, на которого ты молишься и мечтаешь быть рядом, режет тебя ножом. И все ржут. Громко так. Потому что я рыдал. А им было смешно.
— И после этого ты запил? Странный выбор для подростка, — Кейда в отвращении передёргивало от каждого слова. Какими бы беспорядками они с «Сынами» не баловались, но кроме как до дружеских пьяных потасовок никогда не доходило. А уж к геям он вовсе был равнодушен после стольких лет в шоу-бизе, где каждый второй может жениться не то что на лучшем друге, но и на сумочке от Луи Виттон. Разве это повод уродовать?