Не отвечая, Кейд подошёл к дверям и без сомнений раздвинул их, походя включая верхний свет. Данди заинтересованно вскинулся и встал, скрипнув стулом. Запланированный ужин явно грозил сильно отложиться. На недавно вытертых от пыли полках было пусто, и лишь дальний стеллаж оставался загромождён огрызками былой славы: дисками, плакатами, футболками с логотипом.
А ещё желтоватый свет тусклой лампы осветил барабаны с облупившейся на боках алой краской.
— Барабаны Грега, — резко выдохнул Данди, как-то моментально становясь ниже ростом, горбясь. Он прошёл в кладовую, а Кей с удивлением заметил, что на его лице отражается не только грусть, но и вина. Возможно… возможно, виноваты были все, что не заметили, как их брат вкачивает в себя уже слишком большие дозы «допинга».
Данди передёрнуло, когда он несмело коснулся кончиками пальцев выцветшей эмблемы на бочке. У Кея самого гулко стучало по рёбрам, но если Сью тут делать было нечего, то у Данди право такое же, как у него самого. И даже больше.
— Зачем ты их хранишь? — мотнув головой, тот отвернулся к полке с дисками, словно они гораздо интересней любимого инструмента покойника.
— Я всё храню. Всё, что от нас осталось. Как видишь, кое-что из этого вполне пригодилось.
— Ты мог бы продать. Я же вижу, в каком ты дерьме, Кей. И так не могло быть, даже не пизди мне тут. Ты не сторчался. Ты ещё два года гонял по фестивалям, ублюдок. Я всё знаю, я смотрел новости. Из клиники, — Данди понесло. Всё, что копилось и не было высказано, начало вываливаться наружу, вскрывая корочки у запёкшихся ранок. Каждое слово — хлёстко, потому что правда.
Кейд устало прислонился спиной к стене кладовой и прикрыл глаза. Так пекло стыдом, что хотелось себя ударить. Даже потеряв семью он был настолько самонадеян, что хотел выступать дальше без них. Примыкал то к одной группе, то к другой, а то и вовсе пел под старую фонограмму, что для рока — высшая точка мразотности. Пока не шандарахнуло в аэропорту, он оставался засранцем Кейдом. Вечно пьяным засранцем.
— Да, — кивнул он, не отрицая это. — Мне не нужно было торчать. Меня не пёр ваш порошок. Вспомни, от чего тащился я. Задолго до того, как подсели вы.
— Бухло? — Данди скептично фыркнул. — Да ладно. Не сравнивай. Ну, выпивал — все постоянно выпивали…
— Два года после Патлатого… Я вообще не был трезвым, — тихо признался Кейд, хотя достаточно долго отрицал очевидное. Пусть не всегда вдрызг, но постоянно с путающимися ногами. И полный туман. Туман, шум и боль в области сердца — которую заливал, чтобы не ощущать эту вину, сейчас так пекущую грудь. И эта боль в итоге чуть не отправила его прямо в ад. Даже сейчас во рту сухо. Всегда теперь будет с ним, его проклятье, зависимость, маленький зелёный демон.
Данди открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же его захлопнул. Снова уставившись на диски — куда угодно, кроме Кейда — он небрежно пролистал несколько пластиковых коробочек в стопке.
— Срань. Какая же это была срань… О, а это же Раммы. Из Вашингтона, лично подписанный Тилем. Я помню, — тоскливо усмехнувшись, он провернул в пальцах старый диск и просипел едва слышно: — Так ты спился. Тупо спился, а я думал… Неважно. Думал, ты сколотил состояние на всём том порошке.
— Я ещё и должен остался. Всем кругом. Думаешь, почему мне оказалось проще сдохнуть, чем отдавать долги? — Кей похолодел, вспомнив последний разговор с его поставщиком в Эл Эй. — Я проебал всё. Квартиры, счета, даже похороны отца я проебал. Остались барабаны, — он нервно хохотнул, скорее сам над собой. Ладони вспотели, и его слегка потряхивало.
Данди наконец-то посмотрел на него в упор. Задумчиво склонив голову, словно не знал, верить или нет. Покряхтев, он похлопал себя по карманам жилетки, ища сигареты — забыл, что отдал их Кею ещё в баре. Неуклюже кашлянув, решительно расправил плечи и криво улыбнулся самым уголком губ:
— Всё, кончай нытьё. Ты с каких пор такой сопливой сучкой стал? — он подошёл ближе и мимолётно хлопнул Кейда по плечу. — Сгребаемся. Отвезём эти сраные барабаны туда, где им самое место. И дерьмо всё прихвати… Ну разве что диски можно оставить. Для Милли.
В ночной час было темно и тихо, слабо светила корявая неполная луна. Естественно, въезд на свалку был уже давно заперт гнутыми решётчатыми воротами, но Кейд просто посильней рванул хлипкий замок, на ботинки осыпалась ржавчина. Он знал, что всё это надо было сделать очень давно, но в одиночку не смог бы никогда.