— Пошли. Нам ещё барахло таскать, — Кей хлопнул Данди по плечу и поплёлся вперёд по коридору. Тяжёлые ботинки впервые казались невесомыми, а тупая улыбка не сходила с перемазанного чёрными полосами лица.
Сьюзен дулась. Нарочито нагло закинув ноги на приборную панель в мамином неповоротливом минивэне, бросала на неё один хмурый взгляд за другим. Говорить не хотелось: всю радость от удачного выступления группы и от финального долгожданного прикосновения к Кейду смыла обида. Она представила, как глупо выглядело, когда мама едва ли не волоком утащила её из центра, не дав самой всё объяснить охране.
Она не ребёнок. Не ребёнок, не ребёнок, твою мать!
— Хватит, — вздохнула мама, аккуратно выруливая с парковки на дорогу и напряжённо сводя брови. — Поверь, я сделала тебе большое одолжение. Аарон был вне себя, когда ему позвонили охранники. Первым же делом проверил ключи, и представь, что тебя бы ждало, останься ты сейчас там.
— Я должна была остаться, — прошипела Сью, раздражённо сложив руки на груди. Сидеть с задранными ногами было неудобно, но так она показывала свой протест, пачкая серый пластик конверсами. — Мам, это не честно. Я бросила их разбираться с тем, что наворотила сама. А если их арестуют? Из-за меня? — тонкий голосок сорвался на всхлип, и она спешно утёрла нос.
— Может, об этом надо было думать до того, как забираться в отцовский кабинет? — скептично фыркнула мама. — К тому же, мне показалось, что эти… ребята довольно взрослые, чтобы суметь разобраться самим, — она перевела на дочь вопросительный взгляд, задержав его так долго, как позволила остановка на светофоре. В машине пахло кексами — кажется, от мамы всегда пахнет какой-то едой.
Сью смутилась: похоже, то, как она повисла на мужской шее, не укрылось от маминого внимания. Чёрт. Слишком всё это не вовремя, ведь она и сама ещё не успела об этом подумать. Минутный порыв или нечто большее — сказать сложно, когда ещё не прошло и часа, а вокруг проблемы понасущней. Даря ей повод не смотреть на маму в ответ, пиликнул в рюкзаке телефон, и она как можно поспешней уткнулась в экран.
«Всё хорошо, их не арестовали. Скинь логин и пароль от канала, зальём видео» — сообщение от Лу подарило мурашки облегчения. Слабо улыбнувшись, Сью скинула подруге данные и мысленно пообещала той здоровенный торт за помощь.
— Так ты теперь со мной не разговариваешь? Телефон интересней?
— Прости, — «Айфон» отправился обратно в рюкзак, и Сьюзен со вздохом убрала затёкшие ноги с панели. — Их не арестовали. Папа их отпустил.
— Значит, всё ещё хуже, чем я думала, потому что тебе явно светит домашний арест. И я даже уговаривать Аарона не стану: заслужила по полной программе, — мама пыталась делать грозный вид, но от хороших новостей у Сью уже разливалось по венам облегчение, и она как можно нежнее заворковала:
— Мамуль… Ну я же не для себя. Ты видела, как он… они поют? Ты не могла это не заценить! Раммштайн, мам! — она умоляюще сложила руки, словно заклиная маму силой её старой любви к немецким группам и татуировкам.
Миссис Глоуз закатила глаза, но уголки губ невольно приподнимались. Суровость ей вообще никогда не была к лицу, особенно если речь шла о музыке. Ловко орудуя рулём, она выкатилась на Сайлент-стрит, и в салоне стало заметно легче дышать.
— Я видела, как тебя лапал тот детина. И боже, если ты мне сейчас скажешь, что это тот, о ком я подумала…
— Это Кейд, — тихо прошептала Сью, краснея до корней волос. Маме и секунды не потребуется, чтобы сопоставить недавний разговор о чувствах с тем, что она наблюдала сегодня. Неловко уже настолько, что хочется посильней натянуть на ладошки рукава толстовки — спрятаться и съёжиться.
— Чудны твои дела, Господи, — только и пробормотала мама после секундного молчания. — Анархист… И моя дочь. Он же тебя старше, на сколько, лет на пятнадцать? Ровесники уже совсем не котируются?
— Где ты видела ровесников, которые могут исполнить Раммштайн? — как можно более весело отозвалась Сью, но веселье было показным: она ждала осознания и реакции.
— Да уж, не надо было беременной слушать рок. О таких побочных эффектах меня не предупредили, — и вдруг миссис Глоуз прыснула со смеху, хохоча всё громче и громче. — Чёрт возьми… Ахаха… Я же по нему с ума сходила в твоём возрасте… Ох, боже мой…