Первая взятая ею октава: высокая и протяжно бьющая по нервам, была встречена одобрительными хлопками Данди позади. Она их не могла слышать, как и не могла осознать того, откуда вырывается незнакомый звук. Не из горла, не из лёгких даже. Из нутра, из самого живота, медленно разгорающегося комка на том месте, где был лёд несколько минут назад. Сью потрясённо выдохнула, повернула голову вправо, на Кейда, но уже не видела, как он подавил улыбку — теперь был его черёд.
— Я не сплю! Я живой! Я узнал, кто стал моей судьбой! Час настал мой — и в жизни моей я главный герой! Здесь, сейчас…
— Сейчас! Снова вперёд, ни шагу назад…
— Я узнал, кто стал судьбой — я проснулся, я живой!
Они поймали друг друга на выдохе, на одном долгом взгляде. Из Сьюзен никогда бы не вышло солистки, но её бэк-вокал словно окутывал жёсткий тембр Кейда в мягкий войлок. Ей же смертельно нужно было разжать тиски, сковывающие тело, и уверенно набирающая ритм тяжёлая музыка помогала не меньше, чем невозможно восхищённый свет в дымчатых глазах Кея. Он гордился тем, что у неё получается. Что она освобождается с каждым звуком, как всегда находил освобождение в музыке он сам. На проигрыше пол подвала дрожал — не от звуков, от вибрации, которая уходила в землю, скатываясь со Сьюзен подобно кандалам.
— Когда себя начну терять, и я буду умирать — помоги мне, прошу, дышать! — её трясло всё сильнее и заметнее, но зато звук с каждой секундой был всё чище, звонче. В животе уже горело, просясь быть не просто услышанным, а выкрикнутым. И сейчас ей можно было кричать, можно было не держать лицо, а дать волне жара окатить до самых пяток. Сжечь.
Снова припев, не теряя темпа, а глаза зажмурены, так сильно, что плывут цветные пятна. Зелёные яблоки, красные брызги и чёрные стёкла солнечных очков. По щекам покатились первые солёные дорожки, и Сью не замечала, что поёт уже не фоном, а вместе с Кейдом:
— Я не сплю! Я живой!
Она живая, не статуя, не труп. Она выжила, и теперь должна идти дальше. Принять, впустить боль в распахнувшиеся ворота.
Мягкая рука, нежно гладящая по волосам. Запах пирога с патокой от пальцев. Воскресенье на ярмарке, тир, где мама вышибает все мишени, чтобы ей достался огромный плюшевый медведь. Сахарная вата и улыбка: «Ты у меня похожа на Белоснежку». Комедия с Джимом Керри на диване, рассыпанный попкорн и смех. Маффины с шоколадом, её любимые, и огромный трёхэтажный торт с кучей свечей: «С днём рождения, милая». Хитрые переглядки и тайны от папы — женские секретики. Прогулки по магазинам, поцелуи в лоб и щёки, каждый из которых сейчас словно огненная печать на коже. Пуля, чудом пролетевшая над плечом. Вкус крови.
Воздух кончился — Сью хватала его, как рыба, а слёзы бежали уже бесконтрольным потоком, заливаясь в рот, впитываясь в волосы. Ноги подгибались: жар внутри сжигал, сворачивал кишки в узел, затягивая всё больней, выуживая каждый день, когда мама была рядом. Рассеивая мутную пелену, но заставив с тонким всхлипом осесть на пол, рвано дыша в отчаянном поиске кислорода. В горле боль от попыток дышать.
Музыка прекратилась, песня оборвалась без окончания. Кейд рывком снял с себя гитару, практически роняя её в удачно подставленные руки Данди. Подсознательно он ждал, что это случится, что лёд треснет, и треснет больно. Сью стояла на коленях, содрогаясь в судорожных всхлипах, отчаянно обнимая себя за плечи в слепой попытке не развалиться на куски. Кей даже подумать не успел, как уже присел перед ней, нежно убирая с лица влажные прилипшие волосы и стянув с неё наушники. Слов не было, только облегчение. Она найдёт дорогу из своей темноты. Надо только показать направление.
Кей не знал, что говорить, и не умел быть утешителем. Поэтому просто притянул к себе дрожащее тельце, прижимая покрепче. Позволяя мокрому носу ткнуться в шею, как новорождённому щенку. Держа Сью в своих руках, от каждого всхлипа сам ощущал горечь во рту. Она податливо обвила его в ответ, рывками дёргая из воздуха кислород.
— Ш-ш-ш… Я тут. Маленькая, я тут, всё будет хорошо… Поплачь. Ты справишься, — какие-то глупые и совершенно наивные беспорядочные слова, но важен не смысл, а шёпот на ухо, от которого Сью дрожала всё мельче, как от холода.
— Нам… наверное, лучше уйти? — несмело спросил Джейк, и Кей поймал направленные на них растерянные взгляды поверх головы Сьюзен.
— Нет. Это мы пойдём.
— М-м…
— Она на машине, — внутренними фибрами уловил Кей её попытку что-то сказать.