— Вот это мне нравится! Надо расширяться, да? Хотя бы в рамках штата, но покататься нам не повредит. Ты видел, что там творится под видео из «Далтона»? Да в Мидлтаун уже скоро туристов возить начнут!
Из кухни выкатилась Мэй и поставила перед Кейдом тарелку с немного остывшей яичницей и чашку чёрного кофе:
— Главное, чтобы туристы не зачастили в мой бар. Но не могу не признать, что клиентов стало намного больше. Может, стоит разок наплевать на всё и дать вам сыграть вечером всем вместе?
— А как же: «Люди тут не за этим, Кей?» — фыркнул он на такие пожелания и принялся активно запихивать в себя еду — лимит сегодняшних удивлений уже зашкаливал, потому как было до одури вкусно, не пересолёно и не подгорело.
— Как выяснилось, люди совсем не прочь иногда оторваться, — Данди кинул Мэй кривую ухмылку, и та на долю секунды порозовела. Кею пришлось уделить завтраку чересчур повышенное внимание, потому что эти двое как будто что-то негласно друг другу сказали, сами же смутились и сами же похихикали. Да уж, третьим лишним быть не очень круто.
На его счастье, позади послышались грузные шаги. Уже настроившись на то, что день будет исключительно приятный, Кейд посмотрел на выход в коридор и разочарованно вздохнул, перестав жевать. Даже с лица Мэй моментально слетела улыбка, а глаза застыли в холодную маску:
— Чего тебе, Газ? Бар ещё закрыт, — совсем другим, уже привычно грубым тоном встретила она незваного гостя.
— Но посетителей ты обслуживаешь вовсю, как я погляжу, — невозмутимо громыхнул Годзилла, вваливась в бар и беспардонно садясь на ближайший стул с широко расставленными ногами. И так всегда отталкивающе перекошенное, лицо громилы казалось ещё более серым и пожёванным. — Как дела, Кейд? Слышал, у тебя большие проблемы с долгами, м-м?
Вилку и завтрак пришлось отложить. Данди бросал на него недоумевающие взгляды, явно не понимая, чего все так всполошились. Но Кейду было совсем не до смеха. Он встал, от крепнущей злости с хрустом разминая пальцы. Как только посмотрел на жутко довольную собой морду Газа, все шестерёнки сошлись очень быстро. Вот этот ублюдок пропадает, получив гитарой по башке. Вот парни со стройки жалуются, что долбит дурь этот хрен не по-детски. Вот он где-то находит канал поставок, дилера… И догадывается шепнуть, где искать парня, который когда-то надул картель на триста тонн.
— Ты. Это был ты, — без тени сомнения, утвердительно прошипел Кей, делая шаг вперёд и подчиняясь нарастающему углу крови в висках. — Мерзкая ты вшивая залупа. Ты — «птичка» Баттерса.
Годзилла широко расставил руки, заскрипев кожаной круткой, и демонстративно несколько раз хлопнул в ладони. Звук заставил Кея сжать кулаки и скрипнуть зубами: желание разбить это наглое ебло крепло посекундно, проступая во рту ядом. Столько дерьма. Столько боли. Столько слёз ни в чём не повинной девчонки только из-за какого-то уязвлённого хрена.
— Браво, мудозвон. Я даже рад, что ты дотумкал. Потому что тебе стоит знать, кому пришлось постараться, чтобы твою задницу набили пулями. Сколько он тебе дал времени, а? Я думал, ты уже бегаешь и ищешь, кому продать свои пропитые органы, чтобы только Баттерс не отымел тебя по полной.
Сдержаться не получилось — а Кейд и не пытался. Рванув вперёд с яростным свистящим шипением, он схватил Газа за шею и с силой приложил мордой об стол. Звук вышел приятно хрустящим, и губы Кея растянулись в хищном оскале. Первая кровь, размазанная по столешнице, и первый сиплый стон — лишь начало. Гудит торжествующим удовольствием в висках, но соперник не спешит сдаваться.
— Долбаёб! — гнусаво из-за хлынувшей носом крови прорычал Газ и с воплем раненого зверя ринулся на Кея, замахиваясь для удара в челюсть.
Он уклонился лишь чудом, мимо лица просвистел спёртый воздух. В груди заклокотало злостью, ещё сильней: смотреть на Газа было невыносимо мерзко. Тварь. Мелочная дешёвая пиздопроёбина. Рваный вдох и стремительный замах, на этот раз в живот, намереваясь покончить с уродом в пару крепких ударов корпусом, парой пинков. Но кулак отбит, а мышцы звенят от напряжения.
— Эй! А ну, хватит! — верещала на заднем плане Мэй, что-то добавляя на обычном матерном, но для Кея было только животное желание отомстить. За себя, за Сью. Нет: за Сью, и лишь потом за себя.
Отвлёкшись на визги, получает смачный удар под глаз и откидывается назад. Тупая, пульсирующая боль. В глазах на мгновение темнеет, кожу печёт, но кулаки горят сильней. Отойти от мелькнувших звёздочек не успевает, потому что раздаётся грохот и крик Газа — крик боли, который радует до безумия. Данди с присущим ему спокойствием расхуярил о торс громилы свой барный стул, щепками посыпавшийся на пол.