В глазах молодой женщины сверкнула смешинка.
- Какой же ты глупый! Боишься, что тебя примут за искателя богатых невест? Вбить себе в голову такую нелепую мысль! Нет, Гектор, это непозволительная глупость!
- Не думаю, что это меня очень волнует, хотя люди станут говорить именно так. Но я обязан содержать свою жену, а не жить на ее деньги. Серена, ты должна понять меня.
Ей все это казалось нелепой патетикой, но она лишь спросила:
- Семь лет назад ты думал так же?
- Семь лет назад, - ответил он серьезно, - твой отец был жив, и твое состояние не принадлежало тебе одной. Если я и думал что-то по этому поводу - а ты должна помнить, что в то время я был просто зеленым юнцом, наверное, я предполагал, что лорд Спенборо, если бы одобрил наш брак, выделил бы тебе сумму, сравнимую с моим состоянием...
- Или оставил бы меня без гроша? - шутливо спросила она.
- Вот именно, - вполне серьезно согласился майор.
Она почувствовала, что Гектор не шутит, но все же не сдержала улыбки:
- Должна же я чувствовать какую-то независимость. А теперь и ее у меня отбирают. Готов ты взять меня с моими жалкими семьюстами фунтами в год, мой смешной искатель богатых невест? Предупреждаю: это все, на что ты можешь рассчитывать.
- Ты не шутишь? - спросил он, просветлев лицом. - Леди Спенборо говорила что-то о каких-то странных условиях наследства. Но не больше того! Расскажи мне поподробнее.
- Хорошо. Но если ты собираешься воспринять это как замечательную новость, мы можем поссориться. Более постыдной вещи я не видела! Мой милый, но совершенно сбитый с толку папа оставил Ротерхэму все мое состояние, за исключением того, что досталось мне от матери, и назначил его моим опекуном с тем условием, что он станет выдавать мне на личные расходы ровно столько денег, сколько я получала раньше. И так будет до тех пор, пока я не выйду замуж - обрати внимание - с согласия и одобрения его светлости! В случае, если я выйду замуж без его августейшего соизволения, я могу проститься со своим наследством.
Майор был так потрясен услышанным, что первая его реакция была точно такой же, как у нее:
- Что? Ты должна получить согласие Ротерхэма? Боже мой, никогда я не слышал ничего более безнравственного!
- Именно, - с готовностью согласилась Серена. - Теперь ты поймешь, почему меня охватил приступ ярости, когда был зачитан этот пункт завещания.
- Да, неудивительно. Выбрать из всех этого Ротерхэма! Прости, но бестактность этого условия... Впрочем, я не должен обсуждать эту тему.
- Отвратительно, не правда ли? Я полностью разделяю твое мнение.
Он сидел молча, твердо сжав губы, потом какая-то мысль пришла ему в голову, и он спросил с облегчением в голосе:
- Значит, если он не даст тебе согласия, у тебя не будет денег даже на покупку одежды и... всяких там безделушек?
- Совершенно верно. Но не стоит произносить это таким тоном, будто ты очень рад этому.
- Но я на самом деле рад.
- Ну а я - нет! - резко бросила она в ответ.
- Серена, ты можешь распоряжаться всем, что я имею, как тебе заблагорассудится.
Молодая женщина была тронута, но здравый смысл, который в ней был очень силен, возобладал.
- Я благодарна тебе, но что, если мне заблагорассудится потратить все, что ты имеешь, "на одежду и всякие безделушки"? Конечно, твои слова звучат очень мило, но из этого ничего не выйдет! И кроме того, сама мысль о том, что Айво станет распоряжаться моим кошельком до самой своей смерти, а может, до моей, приводит меня в бешенство. Но он не сделает этого. Теперь, подумав хорошенько, я понимаю, что он и не в состоянии это сделать. Айво сам сказал мне однажды, что если он откажется дать мне согласие без всяких на то оснований, я смогу просто лишить его опекунства. Гектор, немедленно прекрати напускать на себя разочарованный вид, иначе, предупреждаю, тебе придется иметь дело с моим характером!
Майор улыбнулся, но сказал убежденно:
- Никогда Ротерхэм не согласится на наш с тобой брак.
- Посмотрим!
- И ничто - ничто! - не заставит меня упрашивать его! - В голосе Киркби звучала сдержанная ярость.
- Тебе и не придется просить. По крайней мере, это в папином завещании оговорено не было. Я сама извещу Айво о моей помолвке. Но это случится только осенью, когда я сниму траур.
- Осенью? - Он выглядел подавленным, но тотчас взял себя в руки. - Ты права. Мои собственные чувства... Конечно, неприлично объявлять о нашей помолвке, пока ты носишь черные перчатки.
Серена взяла его за руку:
- Согласна с тобой, Гектор, Вообще-то я не придаю особого значения всяким светским условностям, но в этом случае... все сочтут себя оскорбленными. Будем считать, что мы помолвлены тайно, но люди узнают об этом только в октябре.
Он поднес ее руку к губам:
- Ты мой единственный судья, и твои желания - для меня закон, моя королева.
Глава 10
Серена и Гектор, ни на секунду не задумавшись о том, к каким неизбежным выводам могут прийти корыстные умы, посвятили в свой секрет лишь двух женщин. Одной из них была Фанни, другой - миссис Киркби. Майору не терпелось представить свою избранницу матери, а поскольку Серене не хотелось выглядеть непочтительной, уже через несколько дней можно было видеть, как она, в сопровождении своего красивого поклонника, поднимается по холму к Ленсдаун-Кресент.
Если бы организация этой экспедиции была поручена майору, Серену несли бы в портшезе. Он был глубоко убежден, что ни одна женщина не способна на такое физическое усилие, и потому его просто потрясла сама мысль о том, что Серена решится на столь утомительную прогулку. Однако та думала иначе.
- Ты что, собираешься втиснуть меня в портшез в такой солнечный майский день? Да ни за что на свете! - решительно заявила она.
- Тогда, может, отправишься в своей карете, а то моя мать так редко выходит из дома, что не сочла нужным держать в Бате собственный экипаж. Или мне стоит...
- Дорогой мой Гектор, - перебила она его, - ты же не думаешь всерьез, что я запрягу своих лошадей или лошадь твоей матери, чтобы они надорвались на этом крутом холме?
- Поэтому я и предложил нанять портшез. Боюсь, ты устанешь.
- Наоборот, я буду в восторге от прогулки. Ведь здесь, в Бате, я чувствую себя как стреноженная лошадь. Скажи мне только, в каком точно направлении нужно идти, и я появлюсь в доме миссис Киркби вовремя, причем не надо готовить нюхательную соль, чтобы после этого подъема привести меня в чувство.