Поэтому Гектор с чистым сердцем заявил Серене, что мать от нее без ума. И увлечение майора было так велико, что он нашел вполне естественным, когда миссис Киркби впоследствии сказала с сочувствием внимавшей ей мисс Мертли, что леди Серена "просто околдовала" ее сына.
Когда Гектор не был так возбужден, в его душу все-таки закрадывались некоторые сомнения в том, что его мать одобряет все поступки его избранницы. И сам не сознавая этого, он был рад, что уединение, в котором жила миссис Киркби, не давало ей возможности услышать о каких-либо причудах Серены. Хотя его мать и происходила из дворянского рода, она никогда не вращалась в высших кругах общества и, вероятно, просто не могла понять, что модель поведения, принятая там, была менее строгой, нежели та, к которой она привыкла.
Знатные аристократки позволяли себе куда большие вольности, чем это было принято в среде мелких дворян. Их манеры были более свободными, они выражали свои чувства на языке, который шокировал приверженцев старых традиций. Защищенные своим происхождением и положением, они мало заботились о внешних приличиях и гораздо меньше, чем неродовитые дворяне, обращали внимание на условности. Когда майор впервые увидел Серену, он был поражен тем, как заметно отличались отношения, существовавшие между ней и старшими, от отношений, принятых в его семье. Его не особенно удивляло, что девушка держится на равных со своим любящим отцом, однако раскованная манера, в которой она беседовала со своей грозной теткой, не переставала изумлять Гектора. Леди Тереза Иглшэм была весьма церемонной дамой и без колебаний критиковала неприличное, на ее взгляд, поведение своей племянницы. Тем не менее она была не прочь посплетничать с ней, как со своей ровесницей. Семь лет назад юный Гектор не мог и вообразить себе, что какая-нибудь из его теток сообщит его сестре, что леди М. беременна и что остряки заключают пари насчет отцовства будущего младенца. Майор Киркби - теперь уже не зеленый юнец - искренне верил, что Серена в будущем не будет ублажать этих чопорных старых дев выдержками из откровенных писем леди Терезы. Он даже удержался и не пересказал матери очень забавную историю, которую поведала леди Тереза своей племяннице о королевской свадьбе. "Рассказывают, - писала леди Тереза, - что церемония прошла хорошо, за исключением заминки в конце, когда принцессе Шарлотте пришлось полчаса ожидать в карете, пока Леопольд разыскивал свое пальто, которое в конце концов никто так и не смог найти. Принц-регент, до сей поры пребывавший в благодушии, услышав о причине задержки, взорвался и закричал: "Черт бы побрал это его пальто!" Кстати, сейчас все считают, что у него нет водянки..."
Нет, решительно эта история не для ушей миссис Киркби - такой же поклонницы королевской семьи, как Фанни.
Не сообщил майор своей матери и о том, что ее будущая невестка во время их загородных поездок верхом никогда не брала особой компаньонки. Миссис Киркби была бы потрясена, узнав об этом, да и сам он сомневался в пристойности подобных путешествий. Но Серена посмеялась над ним, обвинив в том, что Гектор боится кумушек в Бате, и он подавил свои сомнения. Майор наслаждался поездками с ней наедине, но мучился от того, что был бессилен обуздать ее безрассудную отвагу. Серена терпеть не могла, когда кто-то трогал уздечку ее коня. Он понял это, когда однажды инстинктивно схватил поводья, чтобы удержать ее взметнувшуюся на дыбы кобылу. Белое от ярости лицо Серены испугало его. Глаза сверкали гневом, и она злобно прошипела сквозь стиснутые зубы:
"Убери руку!" Критический миг миновал, он отпустил уздечку. Серена удержала лошадь и мягко сказала:
"Никогда так больше не делай, Гектор. Я все понимаю, но когда я не смогу справиться с моими лошадьми, я продам их и займусь плетением кружев".
Майор считал безрассудством то, что она берет верхом препятствия. Но как только он попытался протестовать, она ответила: "Не бойся! Я никогда не осаживаю свою лошадь. Последний раз такое случилось, когда мне было двенадцать лет, и папа хлестнул меня охотничьим хлыстом по плечам. Это было эффективное лекарство!"
- Может, ты подскажешь мне другой способ остановить твою бешеную скачку? - спросил он печально.
- Его просто не существует, - засмеялась она в ответ.
Гектора стали преследовать кошмарные видения - он представлял себе, как она лежит со сломанной шеей рядом с какой-нибудь оградой. Вдобавок и Фанни сказала ему с доверчивой улыбкой:
- Я рада, что вы сопровождаете Серену в ее поездках верхом, майор Киркби. Знаю, она прекрасная наездница. Но я никогда не бываю спокойна, когда рядом с ней только Фоббинг, потому что Серена из тех, кого охотники называют профессиональными наездниками. А Фоббинг был ее слугой с детских лет, и она никогда не станет слушать его.
- Если бы я мог на нее повлиять! - вырвалось у майора. - Но, леди Спенборо, она же и меня не станет слушать. Когда я умолял ее подумать о том, в каком положении я окажусь, если лошадь сбросит ее в моем присутствии. Серена лишь засмеялась и посоветовала мне отъехать от нее подальше, как только она свалится на землю, и божиться потом, что меня и близко не было!
- О Господи, - вздохнула вдова. Она видела, что майор и в самом деле встревожен, поэтому успокоила его: - Не обращайте внимания. Думаю, мы оба слишком переживаем. Знаете, лорд Спенборо всегда говорил мне, что за нее не стоит беспокоиться. Сам он, например, никогда не волновался. А если ему казалось, что дочь излишне безрассудна, он порой ругал ее, но не думаю, что лорд Спенборо был когда-нибудь встревожен по-настоящему.
- Но я, мадам, не могу не тревожиться.
- Конечно, я понимаю. Хотя, думаю, Серена нисколько бы не огорчилась, если бы вы не переживали за нее так уж сильно, - задумчиво произнесла Фанни.
В эту прекрасную майскую пору Серену все чаще раздражала размеренная жизнь, которую ей приходилось вести. В прежние годы в это время она бы уже была в центре лондонского сезона, появляясь за день в десятках мест. Правда, сама Серена не хотела находиться сейчас в столице и, будь она там, уклонялась бы от балов и завтраков. Но в Бате ее неукротимая энергия просто не находила выхода. Фанни довольствовалась посещениями галереи в будние дни и часовни Святой Лауры по воскресеньям, а прогулку по людным улицам находила достаточным физическим упражнением. Серена же с трудом выносила однообразный ритм своей жизни и ощущала себя в этом небольшом городке как в клетке. Объявив, что в Бате в жаркую погоду стало душно, она послала в Милверли за своим фаэтоном и приказала майору сопровождать ее в поездке по извозчичьим дворам Бата, чтобы нанять для фаэтона пару лошадей.