Внезапно он поднялся. В его глазах была странная, холодная решимость. Он прошел через цех, мимо удивленного Кира, и направился к выходу.
— Ларин, ты куда намылился? — раздался за спиной рык Седого, высунувшегося из своей каморки. — Твоя смена еще не закончена! Вернись на место!
Василий даже не обернулся.
— Я ухожу, — сказал он ровным, лишенным всяких эмоций голосом.
— Что?! — побагровел седой. — Уходишь? Да я тебя уволю по статье, волчий билет выпишу! Ты нигде больше работу не найдешь, понял, отброс?! Твоя жена пойдёт на панель…
Василий молча вышел за ворота утилизационного комплекса. Крики Седого еще долго доносились ему вслед, но он их уже не слышал, странно улыбаясь.
Мужчина не пошел домой. Он спустился на самый нижний уровень города, где воздух был особенно тяжелым и пахло гнилью. Это место называли «Поддонком», и именно здесь, в лабиринте узких, плохо освещенных коридоров, можно было найти все, что было запрещено наверху. И здесь же находился «Биоресурсный терминал 'Забвение'». Мрачное заведение с неброской вывеской. Место, где отчаявшиеся люди могли продать то единственное, что у них еще оставалось. Свои органы. Или себя целиком.
Василий вошел внутрь. Помещение было стерильно чистым, что резко контрастировало с грязью снаружи. За стойкой из матового стекла сидела женщина в белоснежном комбинезоне. Ее лицо было лишено всяких эмоций, словно маска.
— Чем могу помочь?
Голос молодой особы был таким же стерильным, как и обстановка.
— Я… я хочу…
Василий сглотнул. Слова давались с трудом.
— Я хочу продать себя. Частично. Почку, лёгкое…
Девушка даже не моргнула.
— Понимаю. Заполните, пожалуйста, форму.
Она кивнула на терминал, стоявший рядом.
— Внимательно ознакомьтесь со всеми пунктами. Решение должно быть добровольным и осознанным.
Мужчина подошел к терминалу. На экране высветилась длинная анкета: имя, возраст, группа крови, история болезней, сканирование сетчатки и отпечатков пальцев для подтверждения личности. Затем пошли пункты, от которых по спине пробегал холодок. Согласие на извлечение биоматериала. Отказ от любых претензий со стороны родственников или третьих лиц. Пункт о том, что компенсация является финальной и полной оплатой за предоставленный «ресурс».
Ларин заполнял графу за графой. Руки слегка дрожали. Добровольным и осознанным… Да, это было его решение. Единственное, которое он мог принять в этом мире, не оставившем ему других вариантов. Осознавал ли он? О, да. Он как никогда ясно осознавал, что обменивает свое серое, полное тихого отчаяния будущее на шанс для своей дочери.
«А что дальше? Как мне жить неполноценным? С другой стороны, ничего, другие ведь живут».
Мужчина коснулся экрана, продолжая заполнять форму. Чувства притупились. Осталась только усталость и странное, ледяное спокойствие. А они… Они получат свой шанс. Маленький, купленный такой ценой, но чёртов шанс. Подарок от сломленного человека.
После заполнения формы его провели в небольшой кабинет, где его быстро, но тщательно обследовали. Автоматизированные манипуляторы взяли анализы, просканировали внутренние органы. Никто не задавал вопросов. Никто не смотрел ему в глаза. Он был уже не человеком, а объектом, товаром на оценке.
Через час дверь кабинета бесшумно скользнула в сторону. Но вместо той бесстрастной девушки вошел мужчина в дорогом медицинском халате с эмблемой высшего научного совета «ГлобКома». Его глаза за защитными очками лихорадочно блестели.
— Василий Алексеевич Ларин? — переспросил он, глядя на мужчину не как на кусок мяса, а как на сокровище, внезапно найденное в куче мусора. — Вы работаете на «Гефест-3», в секторе переработки тяжелых изотопов?
— Да, — настороженно кивнул Василий. — Пятнадцать лет.
Доктор нервно потер руки.
— Это невероятно. Просто невероятно. Система отметила аномалию при первичном сканировании, и я перепроверил данные лично. Послушайте, у вас обнаружена глиобластома. Вы знаете?
— Знаю, — глухо ответил Ларин. — Потому я и здесь.
— Нет, вы не поняли. Ваша опухоль... она не типична. Это не просто рак. Это побочный эффект адаптации. Ваш организм пятнадцать лет сопротивлялся коктейлю из токсинов и радиации, которым вы дышали. И в итоге ваша лимфатическая система выработала уникальный штамм стволовых клеток, так называемый «Фактор Омега-Резист».