Доктор вывел на настенный экран сложную схему ДНК, где одна цепочка светилась золотым.
— Элита платит миллиарды за генетические модификации, чтобы приспособиться к условиям низкой гравитации и жесткого излучения на Марсе. Но искусственные гены нестабильны, они вызывают отторжение и безумие. А у вас...
Доктор почти перешел на шепот.
— У вас природная, стабильная мутация. Ваш костный мозг — это готовый ключ к биологическому бессмертию в космосе.
Василий слушал, едва понимая смысл слов.
— То есть... я ценен?
— Ценен? — истерично хохотнул доктор. — Обычный донорский комплект стоит копейки, рынок переполнен. Но вы... Вы — лотерейный билет с джекпотом, Василий. Корпорация «Гелиос» ищет такого донора уже пять лет. К сожалению, извлечь и размножить культуру можно только при полной диссекции носителя, пока клетки находятся в фазе активного деления, спровоцированного опухолью. У нас есть окно буквально в двое суток.
Врач наклонился ближе.
— Поэтому мы меняем условия контракта. Это больше не стандартная компенсация категории «А». Мы переводим вас в категорию «Наследие». Сумма выплаты увеличивается в двести раз.
В двести раз.
Василий замер. В голове билась одна мысль. Не просто выживание. Это не просто еда и чистая вода.
Это Марс. Это элитное гражданство. Это та самая жизнь из рекламы, которую он считал издевательством.
— «Наследие», — повторил он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Значит, моей семье хватит?
— Вашей семье хватит, чтобы купить апартаменты в первом кольце купола «Новый Эдем» и никогда больше не работать, — подтвердил доктор. — Но решать нужно сейчас.
— Тогда… Я… Решил…
Ларина провели в другую комнату, которую назвали «предоперационной палатой ожидания». Это была небольшая, очень светлая комната с удобным креслом и экраном на стене.
— У вас есть час, — сказала девушка. — Можете связаться с близкими, если желаете. Или просто отдохнуть. Корпорация ценит осознанность выбора своих доноров.
«Отдохнуть, — мысленно усмехнулся он. — Скоро я буду отдыхать вечность».
Она вышла, оставив его одного. Василий сел в кресло. Достал из кармана свой датапад. На экране сменялись фотографии. Люся, смеющаяся, с двумя выпавшими передними зубами. Лика, еще молодая, улыбающаяся ему на фоне какого-то сооружения много лет назад. Они втроем. Редкий снимок, сделанный на автоматическую камеру в голографическом парке.
Слезы медленно потекли по его щекам. Он не плакал так давно, что почти забыл, каково это. Он смотрел на их лица и понимал, как сильно, отчаянно сильно он их любит. Любит Лику, несмотря ни на что, несмотря на боль и обиду. Любит Люсю, свое маленькое солнышко в этом сером, безрадостном мире. И ради них он сейчас здесь.
Дверь открылась, и вошли двое мужчин в строгих деловых костюмах. Один, постарше, с холодными глазами, представился юристом корпорации. Другой, помоложе, финансовым представителем.
— Василий Алексеевич, — начал юрист официальным, лишенным интонаций голосом, — вы подтверждаете свое добровольное согласие на процедуру полной эксплантации органов в пользу Биоресурсного терминала «Забвение»? Вы понимаете, что процедура необратима и приведет к вашей биологической смерти?
— Да, — твердо сказал Василий. — Подтверждаю.
— Хорошо. Пожалуйста, укажите реквизиты счета, на который будет переведена компенсация. Согласно договору, она выплачивается авансом за пять минут до начала процедуры.
Василий продиктовал номер счета Лики. Финансовый представитель что-то быстро набрал на своем портативном устройстве.
— Перевод осуществлен, — пробормотал он. — Сумма…
Он назвал цифру, от которой у Василия перехватило дыхание. Это было целое состояние по его меркам. Он бы и за десять жизней столько не заработал на своем заводе. Для какого-нибудь корпоративного босса это, наверное, были сущие пустяки. Стоимость одной безделушки. Но для Лики и Люси… это была жизнь. Другая жизнь.
«По крайней мере, — подумал Василий с горьким удовлетворением, — Лике больше не придется… А Люся… Люся сможет пить чистую воду и есть нормальную еду. Может быть, даже увидит настоящее дерево или цветок».