«Устали от перенаселения, грязного воздуха и вечной борьбы за ресурсы? „Селена-Прайм“, ваш оазис спокойствия и роскоши на Луне! Апартаменты с панорамным видом на Землю, персональные биогенераторы свежих продуктов, доступ к эксклюзивным развлекательным центрам. Инвестируйте в свое будущее, инвестируйте в „Селену-Прайм“! Первоначальный взнос, от пяти миллионов юнитов. Возможна корпоративная ипотека для топ-менеджеров».
Следом шла более доступная реклама:
«„Луна-Парк Резорт“, незабываемый уикенд в низкой гравитации! Почувствуй себя космонавтом! Прыжки на три метра, лунное сафари на роверах, ресторан „Звездная пыль“ с синтезированными деликатесами. Путевки от 50 000 юнитов! „Луна-Парк Резорт“, отдохни от всего земного!»
Василий с отвращением выключил стену. Контраст между этой глянцевой ложью и их серой пастой в мисках, их тесной ячейкой и безрадостным будущим был физически болезненным.
— Когда-нибудь, — мечтательно протянула Люся, — я накоплю юнитов и слетаю в «Луна-Парк». Попрыгаю там.
Дальнейший завтрак прошёл в молчании. Затем начались сборы. Василий и Люся надели стандартную одежду из переработанного фиброволокна, защёлкнули на лицах респираторы.
— У меня сегодня может быть небольшая подработка, — сказала Лика, отводя взгляд. — Перевод старых текстов для исторического музея. Могу задержаться.
Мужчина замер, поправляя пряжку респиратора.
«Небольшая подработка».
Эти слова уже несколько месяцев звучали в их доме, как тихий, но настойчивый сигнал тревоги. Лика всегда отводила взгляд, когда говорила о ней. Перевод старых текстов… Каких текстов? Для кого? В мире, где нейросети «ЛингвоКорп» переводили любой язык, любой диалект, любой древний манускрипт за доли секунды с точностью 99.9%, ручной труд переводчика был атавизмом, почти насмешкой. Кто мог платить за такую работу? И почему Лика, его Лика, которая когда-то работала младшим архивариусом в городском дата-хранилище, пока их не сократили из-за «оптимизации штата», вдруг нашла такое странное применение своим навыкам?
Подозрения, липкие и неприятные, как паутина в темном углу, давно шевелились в его душе. Он гнал их, стыдился их. Но они возвращались снова и снова, особенно когда супруга приносила домой «лишние» юниты. Не то чтобы большие деньги, но достаточные для покупки улучшенного образовательного модуля для Люси, или редкого куска синтетического мяса «Экстра-Вкус».
Он видел, как меняется её лицо, когда она возвращалась с этих самых «подработок». Уставшее, опустошенное, с какой-то новой, незнакомой ему тенью в глазах. Будто она оставляла часть себя там, откуда приходила.
Ему хотелось спросить. Тысячу раз хотелось. Прижать её к стене и потребовать правды. Но страх сковывал язык. Страх услышать то, что разрушит остатки их семьи, их хрупкого, выстроенного на компромиссах и молчании мира. Страх потерять её окончательно. И он молчал, ненавидя себя за эту трусость, за это молчаливое соучастие в чем-то, чего он не понимал, но инстинктивно боялся.
— Опять? — спросил Василий, и в его голосе проскользнуло подозрение, которое он тут же задавил. — Ладно. Будь осторожна.
Супруг поцеловал жену в щёку. Её кожа была холодной, а в глазах плескалась такая тоска, что ему стало не по себе.
* *
Дорога на работу была настоящим ежедневным испытанием. Василий спустился на лифте на нижний уровень и погрузился в гудящий человеческий океан.
Улица встретила его привычным ревом и смрадом. Многоуровневые транспортные артерии переплетались над головой, отбрасывая на нижние ярусы дрожащие тени. Каждые несколько минут с оглушительным свистом проносились экспрессы для «белых воротничков» из верхних секторов, оставляя за собой лишь горячий след озона. Внизу, на уровне Василия, тек нескончаемый людской поток.
Люди одевались преимущественно в стандартную униформу из серо-коричневого фиброволокна. Практично, дешево, износостойко. Различия были лишь в степени поношенности одежды и качестве респираторов. У кого-то они были новыми, с блестящими клапанами и датчиками чистоты воздуха, у других, старыми, залатанными, с пожелтевшими фильтрами. Лица скрыты масками, но глаза выдавали всё: усталость, апатию, затаенный страх или тупую покорность. Редкие проблески яркой одежды или дорогих аксессуаров, дата-очков с функцией дополненной реальности, стильных сумок с логотипами корпораций, лишь подчеркивали общую серость и нищету.