Вдоль стен небоскребов-ульев, покрытых копотью и граффити неизвестных кибер-художников, тянулись вертикальные фермы, ряды контейнеров с чахлой зеленью, в основном салатом и быстрорастущими водорослями, освещённые тусклым фиолетовым светом УФ-ламп. Этого было отчаянно мало для миллиардов ртов, но создавало иллюзию заботы о продовольственной безопасности.
Воздух казался плотным, насыщенным миазмами. К запаху раскаленного пластика, озона от маглев-линий и гниющей органики из протекающих мусоропроводов, примешивался едкий химический смрад от промышленных зон, расположенных на окраинах сектора. Время от времени с верхних ярусов капала грязная вода, оставляя на асфальтобетоне радужные разводы.
Огромные голографические рекламы вспыхивали и гасли на стенах зданий, навязывая товары и услуги. «Синте-Кофе „Энерджайзер“, начни свой день правильно!», «Кредит „Доступный“ от ГлобБанка. Осуществи мечту сегодня!», «Нейро-успокоительное „Релакс-Плюс“. Забудь о стрессе! Одобрено МинЗдравом ЕМП».
Василий шел, лавируя в толпе, стараясь никого не задевать. До его ушей долетали обрывки разговоров:
— …опять норматив по выработке подняли, сволочи…
— Запись к пульмонологу только через три месяца, а у малой кашель не проходит…
— …мой опять провалил тест на профпригодность в ТехноКорп, теперь только в утилизаторы…
— …где достать фильтры для воды подешевле? Эти официальные цены, просто грабеж…
— слыхали, на «Титан-Майнинг» опять авария, говорят, много погибших, но в новостях молчок…
— …мой старик совсем плох, хоспис стоит как крыло от космолета, придется отключать от жизнеобеспечения…
Каждый такой обрывок был маленьким уколом, напоминанием о том, в каком мире они живут. Мире, где человеческая жизнь стоила дешевле нового фильтра для респиратора.
Он с трудом протиснулся в переполненный вагон общественного маглева. Поезд, скользящий по магнитной подушке, был единственным доступным способом добраться до промзоны, где находился его утилизационный комплекс. Внутри вагона стояла невыносимая духота. Тела прижимались друг к другу так плотно, что нельзя было пошевелиться. Сквозь фильтры респираторов слышалось тяжелое дыхание, кашель, приглушенная ругань, плач уставших детей. Запах немытых тел, дешевого дезинфектора и перегретой синтетики, смешивался в тошнотворный коктейль.
Василий ухватился за поручень, стараясь сохранить равновесие. Он закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от окружающей действительности, но это было невозможно. Каждый толчок, каждый вздох соседа отдавался в его теле. Он думал о Люсе, о её вопросах про кошек и море. Как объяснить ей, почему мир стал таким? Почему они вынуждены жить в этой бетонной коробке, дышать отравленным воздухом и есть безвкусную пасту? Виноваты ли в этом предыдущие поколения, которые бездумно потребляли ресурсы планеты? Или нынешние правители, корпорации, которые выжимают из людей и Земли последние соки? А может, виноваты они сами, своей покорностью, своим молчанием?
Внезапно поезд резко затормозил, сбросив скорость. Раздался скрежет, и состав замер посреди эстакады, нависшей над одним из нижних ярусов города. Пассажиры недовольно загудели. Кто-то выругался.
— Внимание, — прохрипел динамик в потолке вагона. — Движение по линии «Гамма-Дельта» временно приостановлено из-за несанкционированной массовой акции протеста на площади Свободы. Ожидаемое время задержки, тридцать минут. Сохраняйте спокойствие. Корпус Безопасности уже работает на месте.
«Тридцать минут! — мысленно выругался Василий. — Это значит, минимум час. Опоздание, штраф, косые взгляды начальства».
Он прижался к стеклу. Внизу, на площади, которую отсюда было видно как на ладони, творился настоящий хаос. Сотни, если не тысячи людей, в основном оборванные и отчаявшиеся жители самых нижних, трущобных ярусов, перекрыли движение транспорта. Они скандировали какие-то лозунги, которые отсюда было не разобрать, но и так было ясно: «Еды! Воды! Работы! Справедливости!».
В ответ с неба, жужжа двигателями, спикировали тяжелые полицейские дроны Корпуса Безопасности, похожие на гигантских хищных насекомых. Раздались глухие хлопки, похожие на выстрелы из газовых гранатометов. Из сопел дронов ударили густые струи желтовато-зеленого пара. Очевидно, усыпляющий или слезоточивый газ. Люди в толпе начали кашлять, хвататься за горло, тереть глаза. Некоторые падали на землю, другие пытались бежать. Началась паника, давка. С верхних ярусов за происходящим безучастно наблюдали немногочисленные прохожие.