— Ты прекрасна, — прошептал мужчина, проводя у неё между ног пальцем, погружая его внутрь.
Всё прошло как обычно, быстро, почти механически. Лика старалась отключить свои мысли, свое сознание, превратиться в бесчувственную куклу. Но это плохо получалось. Каждое прикосновение Артура отзывалось в ней не физическим удовольствием, а душевной болью.
Когда всё было кончено и на её анонимный счёт через защищенный канал упала привычная сумма в юнитах, он не отпустил её, как обычно. Он притянул её к себе, обнял и стал тихо гладить по волосам.
— Лика, — прошептал он ей на ухо, и его голос дрожал. — Побудь ещё. Поговори со мной. Пожалуйста.
Она осталась лежать рядом с ним, напряженная, как струна. Он продолжал поглаживать её волосы, плечи, и в его прикосновениях не было похоти, только какая-то отчаянная нежность и тоска.
— Ты такая красивая, — шептал он. — Такая хрупкая, нежная. Этот мир… он не должен был так с тобой поступить. Ты заслуживаешь лучшего. Гораздо лучшего.
Женщина молчала, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это странное, хрупкое мгновение.
— Я не хочу, чтобы ты этим занималась, — тихо произнёс он после долгой паузы, и в его голосе прозвучала решимость. — Ты заслуживаешь уважения, заботы, нормальной жизни. Твоя дочь… Она тоже заслуживает лучшего.
Лика замерла. Воздух, казалось, перестал поступать в лёгкие.
— Что ты хочешь сказать, Артур? — едва слышно прошептала она.
Он повернулся к ней, заглянув в глаза. Его взгляд был серьезным, полным какой-то отчаянной надежды.
— Выходи за меня, Лика.
Она вздрогнула, как от удара.
— Что? Ты… ты серьезно?
— Абсолютно серьезно, — твердо сказал он, всё так же глядя ей в глаза.
В них не было и тени похоти или насмешки, только бесконечная, всепоглощающая тоска и робкая надежда.
— Я не смогу купить тебе виллу в «Элизиуме», или апартаменты на «Селене-Прайм». Я не олигарх. Но я смогу дать тебе и твоей дочери нормальную, достойную жизнь. У нас будет эта ячейка, она достаточно просторная для троих. Настоящая, не синтезированная еда. Хотя бы два-три раза в неделю. У меня есть доступ к корпоративным спецраспределителям. Чистая вода без ограничений. Люся сможет поступить в хорошую частную академию, получить качественное образование, а не тот суррогат, который дают в муниципальных школах. Тебе не придётся больше… вот так. Не придется унижаться, рисковать, продавать себя.
Перед её мысленным взором пронеслись соблазнительные картины. Люся ест сочное, настоящее яблоко, а не безвкусный яблочный ароматизатор. Она пьёт чистую воду, не думая о каждом глотке. Они живут в квартире, где можно разойтись, не задевая друг друга плечами, где у Люси будет своя комната. Никакого страха перед завтрашним днём, перед счетами за воду. Никакого унижения, никакого стыда. Никакого страха подхватить «Серую гниль» или другую заразу от случайного клиента.
Искушение было чудовищным, почти непреодолимым. Она уже готова была кивнуть, сказать «да», ухватиться за этот спасательный круг.
Но тут она вспомнила Василия. Вспомнила не того измученного, озлобленного, вечно уставшего мужчину, которым он стал сейчас, а того молодого, сильного, уверенного в себе парня, которого она полюбила двадцать лет назад. Его заразительный смех, его крепкие объятия, то, как он смотрел на неё с любовью и обожанием, как он обещал, что они всё преодолеют вместе, что их любовь свернет горы.
Они поженились по любви, в том мире, который ещё не до конца сошёл с ума, который ещё оставлял надежду на будущее. Могла ли она предать это? Предать его? Даже ради спасения себя и дочери. Даже ради такой соблазнительной, почти нереальной перспективы нормальной жизни.
— Мне… — проговорила она пересохшими губами, чувствуя, как сердце колотится в груди, готовое выпрыгнуть. — Я… Артур, я не знаю… Это так неожиданно…
— Подожди, — торопливо перебил её мужчина, заметив смятение. — Не спеши с ответом. Я понимаю, что это… это серьезный шаг. Я тебя не тороплю. Подумай. Хорошо подумай. Взвесь всё. И скажешь мне свой ответ. Не сегодня. Завтра, или послезавтра, или когда будешь готова. Я буду ждать.
Лика вышла от Артура как в тумане. Его слова, его предложение оглушили её, перевернули всё с ног на голову. Нормальная жизнь… Это словосочетание звучало как музыка, как забытая мелодия из прошлой, счастливой сказки. Не думать о каждом юните, не вздрагивать от каждого уведомления о повышении тарифов, не видеть в глазах дочери немой вопрос: «Мама, а мы сегодня будем есть что-нибудь вкусное?».