— Не может быть!..
— К сожалению, это правда, миссис Боунфорд!.. Так что надеюсь, вы понимаете, в каком неприятном положении оказалась Лиззи.
— Боже мой! Надо что-то придумать!
— У меня есть одна мысль, миссис Боунфорд...
— Да? Говорите же, миссис Прайс, говорите!
— Я только что беседовала с Лиззи и предложила ей позвонить вам, но она не захотела... Сказала, что не вправе злоупотреблять вашей дружбой, или что-то в этом роде... Поэтому было бы здорово, если бы вы сами позвонили ей немного погодя и пригласили ее приехать. Я уверена, что она согласится. Понимаете, я... уезжаю, возвращаюсь в свой родной город, у меня там маленькая квартирка... Я с огромным удовольствием забрала бы ее к себе, но, как бы это сказать... это немного не то, к чему Лиззи привыкла.
— Конечно, миссис Прайс. Я так и сделаю! Ричарда сейчас нет дома, но я уверена, что он одобрил бы ваш план! — Голос миссис Боунфорд утратил былую растерянность и зазвучал спокойно и уверенно: — Я постараюсь уговорить Лиззи, а вы, миссис Прайс, пожалуйста, убедите ее в том, что мы очень ждем ее и умираем от желания увидеть ее дочку! Как скоро мне перезвонить? Полагаете, получаса будет достаточно?
— О, да, вполне. Спасибо вам, миссис Боунфорд, огромное вам спасибо!
— Вы приедете вместе с ней, Мэг?
— Я?! О нет, я возвращаюсь к себе, в Шилдс.
— Мы бы очень хотели вас увидеть, Мэг. Лиззи так много говорила о вас, она вас очень любит. Кроме того, дорога к нам неблизкая, и я была бы рада знать, что у Лиззи есть попутчик.
— Очень любезно с вашей стороны, миссис Боунфорд, ноя...
— Значит, договорились, мы ждем вас обеих!
— Подождите, миссис Боунфорд, минутку!..
— Всего доброго, миссис Прайс. Увидимся.
В трубке послушались короткие гудки, и Мэг задумчиво проговорила:
— Я? В Шотландию? К этим господам? Ну нет... Посажу ее в поезд, и все...
Когда зазвонил телефон, Мэг находилась в гостиной. Она не спеша прошла в холл и сняла трубку. Миссис Боунфорд — а это была именно она — вежливо осведомилась, может ли она поговорить с Лиззи.
— Да, миссис Боунфорд, конечно. Сейчас я ее позову!
Мэг поднялась до середины лестницы и громко позвала:
— Лиззи! Тебя к телефону! — Когда Лиззи вышла из спальни и стала потихоньку спускаться, Мэг поторопила ее: — Пошевеливайся, милочка, это миссис Боунфорд! — Однако это сообщение прыти Лиззи не добавило. Взяв трубку, она спокойно сказала: — Здравствуйте, Эдит!
— Здравствуй, Лиззи! — ответила та и без лишних предисловий продолжила: — Слушай меня, девочка. — В ее тоне чувствовалось умение распоряжаться, умение, воспитанное не одним поколением. — Ты должна будешь выехать завтра утренним поездом вместе с миссис Прайс. Ты слышишь меня? Я не намерена дискутировать с тобой на эту тему и просто говорю, что ты должнасделать. Возьми с собой только самое необходимое, остальное можно будет забрать позднее.
— Я... не могу, Эдит! Нет!..
— Послушай меня, Лиззи! Если ты этого не сделаешь, это означает только то, что завтра вечером, когда вернется Ричард, ему придется ехать в Шилдс к миссис Прайс, поскольку она сообщила, что именно туда вы и собираетесь. Поэтому, моя милая, дабы избежать массы лишних хлопот, делай то, что я тебе говорю. Мы ждем вас обеих с нетерпением. Садитесь на тот же поезд, каким ты приехала прошлый раз. Экипаж будет ждать на том же месте. Не будем спорить, дорогая. Какой бы способ ты ни выбрала — приехать самостоятельно или в сопровождении Ричарда — ты отправляешься к нам, это решено.
Лиззи открыла было рот, чтобы ответить, но телефон уже дал отбой. Она с трудом перевела дух. Уронив трубку, Лиззи пулей взлетела к себе по лестнице и, упав на кровать, дала волю слезам.
Мэг медленно поднялась вслед за ней. Но она не стала успокаивать и утешать Лиззи, лишь уселась в ногах кровати, ожидая, пока всхлипывания не прекратятся, и только тогда, положив руку ей на плечо, сказала:
— Ну что, закончила? Тогда давай займемся делом. Разбери все это барахло, возьми только самое нужное, а остальное пришлют потом.
Лиззи подошла к умывальнику, взяла полотенце и вытерла мокрое от слез лицо. Потом повернулась к Мэг.
— Если я еду, то ты едешь вместе со мной!
— О нет, милочка! Я... просто не подхожу для тамошнего общества. Я и здесь-то, знаешь ли, не очень... а тут совсем не господа живут..
— Мэг, но я не смогу без тебя! Ну, хотя бы первое время! Поверь, они замечательные люди, а с тобой... мы так долго жили вместе, что я уже не смогу без тебя. Ты была мне как мать, как первая учительница. Ты все обо мне знала и всегда давала мудрые советы. Если ты со мной не поедешь, я возвращусь с тобой в Шилдс, вот тогда увидишь!.. Мэг, ты нужна мне! Помоги мне прийти в себя, собраться с духом!
— Ну, милочка, — вздохнула Мег, — если ты все так закрутила, видно, придется мне ехать. Но имей в виду, что я не каждому могу прийтись ко двору.
— Ко двору ты придешься!
— Хотела бы я быть такой же уверенной! Ох, сомневаюсь я, Лиззи. Стара я уж меняться и выучиваться новым манерам, у меня и старых-то не густо... Ладно, решили, значит, решили! Тебе, девочка моя, еще надо повидаться с Джоном, послушать, что он скажет, ну а с утра — в дорогу...
То, что Джон собирался сказать, полностью соответствовало его отношению к Лиззи за последние месяцы. Он сидел в своем кресле, смотрел в камин и даже не повернулся, когда вошла Лиззи.
— Я думаю, па, ты уже все знаешь, — сказала она.
Джон набил свою трубку и сухо проговорил:
— Я слышал, что ты собираешься уйти от нас.
— Не совсем так, па. Мне предложили выбрать: или жить в этом доме, когда здесь появится другая женщина, или занять ее квартиру в Дурхеме. Чего бы ты ждал от меня?
Наконец Джон повернулся.
— Учитывая все, что было сделано для тебя за эти годы, я ожидал бы именно этого, Лиззи. А если мой сын хочет на ком-то жениться, что ж, это его дело. Вот как я на это смотрю.
— Даже если эта «кто-то» Дженис Боунфорд?
— Это его дело. Его и ее. Все же это пока что мой дом, и ты вольна оставаться в нем вместе со своим ребенком, но у тебя нет права судить тех, кто сюда приходит.
Голос Лиззи зазвенел от обиды.
— А что бы ты сказал, если бы перед Рождеством твой сын объявил о своем желании жениться на мне?
— Я бы сказал, что это не очень хорошо. Вы слишком разные люди, и ваши характеры не подходят друг другу.
Лиззи тяжело вздохнула и, помедлив, кивнула:
— Не подходят, тут вы совершенно правы, мистер Фултон. — Услышав такое обращение, Джон с удивлением посмотрел на Лиззи. Но Лиззи заставила его удивиться еще больше, сказав: — У меня есть ребенок, но я не шлюха, поэтому ваш сын, безусловно, выбрал себе более подходящую пару. Надеюсь, что вам составит удовольствие знакомство с вашей будущей невесткой.
— Лиззи, как ты смеешь!..
— Да, смею! Я говорю правду, и вы прекрасно это знаете. Я покидаю вас. Завтра утром я уйду из этого дома навсегда. Я должна поблагодарить вас за все годы заботы обо мне, но думаю, что я отработала все, что получила. Кем я была все эти годы? Служанкой. Горничной. Компаньонкой. В этом качестве вы и взяли меня в этот дом, не так ли? Даже когда я училась на курсах машинисток, я должна была делать всю работу по дому вечерами. А когда я начала зарабатывать, то отдавала все до копейки, получая взамен лишь мелочь на карманные расходы. Я не возражала, поскольку понимала, что должна отблагодарить Берту за уроки музыки, и я действительно благодарна ей за это. Еще в самом начале Берта как-то сказала, что будет делать для меня сбережения и, выходя замуж, я получу кое-что в качестве приданого. А когда она умерла, мне отдали только ее наручные часики и больше ничего — видно, в наказание за то, что я согрешила. Одно я поняла точно — у хороших людей может быть злое сердце.
— Как ты смеешь так говорить о моей жене? Неблагодарная тварь! Ты семь лет жила в этом доме, к тебе относились как к дочери! Она любила тебя!..
Лиззи покачала головой и, горько усмехнувшись, сказала: