Не успела Катюша снять с себя редингот, как в дверь робко постучали. На пороге топтался малец лет двенадцати с небольшим подносом, на котором умещалась бутылка вина и два бокала. Тихонько проскользнув в комнату, он поставил свою ношу на столик и юркнул из комнаты, будто его и не было.
- Выпьем, милая Катрин. – Глинский ловко подхватил бутылку и, открыв ее, разлил янтарную жидкость в стаканы. Катя заворожено смотрела, как ленивой походкой он приближался к ней, протягивая ей вино. Катюша робко пригубила, делая маленький глоток. Он смотрел ей прямо в глаза и она, будто загипнотизированная, делала глоток за глотком, пока в бокале ни чего не осталось. Не привыкшая к вину, Катя почти сразу почувствовала, как закружилась голова, и кровь быстрее побежала по венам.
А дальше все было словно во сне. Забрав у нее опустевший бокал, Серж нежно припал к ее губам. Он целовал ее медленно, заставляя терять голову от нахлынувших ощущений. Проводил руками по ее податливому телу, и Катя не заметила, как платье упало к ее ногам. Где-то далеко в сознании промелькнула мысль, что это не правильно, что она должна оттолкнуть его, но руки не слушались, путаясь в его волосах. Ночь, полная страсти и неги, пролетела в одно мгновение. Уже под утро Катерина забылась сном, уставшая и довольная.
В этой маленькой комнатке прошел месяц. Глинский лишь изредка уходил куда-то, но большую часть времени проводил в постели с ней. Катя каждое утро просыпалась с робкой надеждой, что именно сегодня Серж поведет ее в церковь. Она все еще надеялась, что князь поступит благородно и женится на ней. Тогда можно будет прийти к батюшке, упасть ему в ноги и слезно молить о прощении. Но время шло, а Серж молчал. По прошествии месяца, Катя все же набралась храбрости и однажды утром, нежась на плече любимого, робко спросила:
- Серж, любимый.- Она легонько провела рукой по его груди. – Когда мы с тобой обвенчаемся?
Она почувствовала, как под ее руками напряглось его тело. Минута, что он молчал, показалась ей вечностью.
- Скоро, Катрин. – Наконец вымолвил он, и Катя облегченно выдохнула.
Однако ее надеждам не суждено было сбыться. После легкого завтрака, Серж ушел, сказав, что придет к ужину. Однако он не появился ни вечером, ни на следующий день. Катюша не находила себе места, переживая, что с Глинским могло что-то случиться. Прошла неделя, что Катя провела одна в четырех стенах, потом минула вторая и следом за ней третья. К этому времени Катя совсем извелась. От переживаний она почти совсем перестала кушать, с утра, едва она открывала глаза, ее начинало нещадно тошнить. Княжна все списывала на тревогу и волнение, что с каждым днем становились все сильнее. В один из дней к ней заглянула жена хозяина постоялого двора. Зайдя в комнату и ухмыльнувшись при виде страдающей Кати, она сказала:
- Мадемуазель, вам бы плату внести за комнату или съезжайте.
- Мой муж заплатит, как вернется. – Чуть слышно прошептала Катерина, невольно краснея от своей лжи.
- Какой еще муж, милочка? – Женщина уже откровенно смеялась, показывая гнилые зубы. – Князь Глинский здесь частый гость, а вот вы у него меняетесь как перчатки. И что ж вы все его жены?
Катя побледнела. Правда, словно раскаленное железо, обожгло разум. И понимание того, что Серж просто поиграл с ней, накрыло волной.
- У меня нет денег. – Уже не скрывая слез, проговорила Катя, в надежде на понимание и сочувствие. Однако эта злая женщина была непреклонна.
- Съезжай тогда, дорогуша. Два дня тебе даю. – Она было пошла к двери, но обернувшись, бросила. – Ты б домой вернулась, княжна. Ищут тебя по всей Москве. А с дитем тебе там намного лучше будет. – И громко хлопнув дверью, ушла.
Катя растерянно смотрела на закрытую дверь. Словно сквозь вату до нее доходил смысл сказанных слов. Ребенок? У нее будет ребенок! И, откинувшись на подушки, княжна зарыдала. Что же она натворила? Как жить теперь?
Когда же окончательно стемнело, Катя, накинув редингот, тихо спустилась вниз и покинула постоялый двор. Роняя слезы, она медленно брела в сторону Москворецкого моста. Ей теперь одна дорога, в темные воды Москвы-реки. Вернуться домой ей не хватит смелости. Как взглянуть в глаза разгневанному родителю? Да и тяжела она была. Батюшка, узнав об этом, сам выгонит ее на улицу. Лучше уж умереть!
Дойдя до середины моста, Катя прижалась к деревянным перилам, вглядываясь в темные воды проруби. Вот сейчас она перевесится чуть посильнее и отступят все проблемы, смываемые холодной водой. А затем и вовсе затянет ее хрупкое тело под толщу льда, лишая возможности передумать. Вдохнув последний раз чистый морозный воздух, Катюша уж начала перевешиваться через перила, как вдруг чья-то рука легла на ее плечо.