Николай Павлович удивлённо выдохнул, с интересом посмотрев на своего визитера. Оболенский был благороден и старый князь не мог этого не оценить. Он прекрасно понимал, что Анатоль берет чужой грех на душу, выдавая нерожденного младенца за своего.
- Зачем вам это? – Милорадов смотрел прямо в глаза, пытаясь найти в них ответ.
- Я люблю вашу дочь! – Чётко произнёс Оболенский, понимая, что он сделал правильный выбор. Для него неважно было, что отцом ребёнка является совсем другой человек. Он будет любить его как своего.
- Спасибо! – Закрывая глаза, произнёс Николай Павлович. Этот разговор забрал последние силы. Однако теперь он был спокоен. Лучшего мужа Катерине не сыскать. Главное, чтоб его дочь это поняла.
Анатоль же выходил из особняка Милорадовых с лёгким сердцем. В Москве осталось сделать ещё одно дело, навестить Андрея, и можно было возвращаться назад в имение. Оболенский хотел успеть обвенчаться с Катериной до того момента как родится ребёнок. Ни у кого не должно возникнуть сомнений в его отцовстве.
Глава 20
Выйдя из особняка Милорадовых, Анатоль решил прогуляться, тем более, что погода располагала к этому. Ему было над чем подумать. Надо было в ближайшие пару дней решить все дела и возвращаться в имение. Погрузившись в собственные мысли, Оболенский неспешно вышел к Москве – реке. Немного полюбовавшись, как играют солнечные лучи в тёмных водах, он решил заглянуть в одно из своих любимейших мест. В это время Нескучный сад ещё был почти безлюден и встретил Анатоля тишиной и прохладой. Он неспешно шёл по пустынным аллеям. Сад был разделен живыми зелеными стенами на садовые кабинеты, в их нишах располагались различные скульптуры. Оболенский смотрел на них, не замечая их красоты. Подойдя к одной из крытых беседок, полностью увитой зеленью, Анатоль остановился, решая зайти ли туда, чтоб в полной мере насладится тишиной и уединением. Сделав шаг по направлению к небольшому проходу, князь вдруг замер, услышав томные вздохи за зелёной стеной. Там явно кто-то был и этот кто-то был далёк от скромного любования природой. Усмехнувшись, Анатоль уж было развернулся, чтобы не беспокоить влюбленную парочку, как до него донеслись слова.
- Ната, ты сумасшедшая. – Раздался приятный мужской баритон. – Только тебе могла прийти идея встретиться в общественном месте. Тебя совсем не волнует, что об этом может узнать твой муж?
- Я совсем потеряла от тебя голову. – Прозвучал в ответ женский голос. Услышав его, Оболенский замер, а когда вслед за словами раздался мелодичный смех, Анатоль побледнел. Этот смех, похожий на перелив тысячи колокольчиков, был слишком хорошо ему знаком. Очень много времени он провел в доме его обладательницы, считая себя другом её мужа. – Тем более, что Андрея сейчас нет в Москве.
Снова раздались звуки поцелуев, шуршала ткань, дыхание за стеной становилось все более сбивчивым. Раздавшийся женский стон, был словно сигналом для Оболенского. Он рванул к увитому плющом входу, теша себя надеждой, что Натали сейчас оказалась всего лишь невинной жертвой, которой требовалась помощь. Однако картина, что открылась перед его глазами, лишила его всех иллюзий . Княгиня Вяземская, бесстыдно задрав пышную юбку своего платья, извивалась в руках Глинского. В глазах Анатоля потемнело, отвращение накрыло ледяной волной. Как могла эта женщина, которую он уважал, как жену своего лучшего друга, так низко пасть, отдаваясь чужому мужчине как простая холопка? Тошнота подкатила к горлу и Оболенский поспешил покинуть это гнездо разврата. Оказавшись по другую сторону зелёной стены, он остановился, с трудом переводя дыхание. То что он увидел никак не укладывалось в голове. Совесть требовала вернуться обратно и вызвать Глинского на дуэль, защищая попранную честь друга. Однако Анатоль хорошо знал Андрея и понимал, что в таком случае Вяземский будет категорически против. Андрей очень трепетно относился к понятиям чести и смыть позор он сможет только сам. Оболенский поднял глаза к небу, ища там ответы на мучавшие вопросы. Как он сможет принести такую дурную весть? Как сможет открыть глаза собственному другу?
Промолчать? Оставить все в тайне! Но как тогда он сможет смотреть в глаза человеку, что безраздельно доверял ему?
Пока Анатоля терзали сомнения, за живой перегородкой воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком поправляемой одежды.
- Серёжа, - вдруг раздался голос Натали, от которого вздрогнул Оболенский. – Мне есть, что сказать тебе.