– Так это ...я ж не знаю. - Залепетала Настя, чувствуя, что сболтнула лишнего,– Слуги болтают, вот я и слышала от них.
– Говори быстро! – Вдруг охрипшим голосом сказала Соня. Глаза ее сверкали от страха, гнева и непролитых слез.
– Так его светлость Вяземский стрелялся с князем Глинским,–пролепетала девка, отступая от Софьи в глубь комнаты. И чего это на барышню нашло? Того гляди в обморок бухнется. Вот не зря ей мамка говорила: "Язык твой длинный, Наська, до добра не доведет!" Видно права была и чего не прислушалась во время.
– Платье давай! - Выкрикнула Соня, уже не скрывая слез, что горячими ручейками, бежали по щекам.
– Да куда ж вы, барышня, на ночь глядя? – Запричитала Настя, – С меня ж Анна Петровна три шкуры спустит.
– А ты помалкивай,– Сверкнула глазами Софья. – Да помоги быстрее!
Дождавшись в нетерпении когда девка застегнет последнюю пуговичку, Соня побежала вперёд, схватив на ходу тонкую шаль и набрасывая её на плечи.
Глава 23
Она бежала по темным улицам не чувствуя ни прохлады, что обволакивала ноги, обутые в тонкие домашние туфельки, ни ветра, что вызывал нервную дрожь во всем теле. Кутая плечи в тонкую, резную шаль, Софья перепрыгивала через небольшие лужи, оставшиеся после дождя, порой наступая в них, но упрямо продвигалась вперёд. Те редкие прохожие, что встречались на пути, удивлённо оборачивались ей в след. Но Соня не замечала этого. Лишь одна мысль билась в её голове: "Успеть! Успеть хотя бы проститься! Последний раз взглянуть на него, пусть даже издали! Запечатлеть в памяти любимые черты, чтобы потом, как малое дитя, лелеять их в минуты отчаянья и одиночества."
Опоздала, все же опоздала. Слезы капали ручьями. Ну зачем она уезжала в Умань? Столько времени потеряно. А ведь могла просто издали любоваться любимыми чертами, наслаждаться случайно услышанным голосом. А что остаётся ей теперь? До конца дней жалеть об ушедшем времени.
Вот уже и знакомый поворот. Сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой. В душу заползал ужас. Неужели это правда? Сонечка перекрестилась, вспомнив мучавший её сон.
Подбегая к нему, Соня на миг замерла. «Не ходи!»-кричал в отчаянье внутренний голос, стараясь спасти её репутацию. Софья только в раздражение отмахнулась. Не до этих глупостей. Она не поверит, пока не увидит все собственными глазами. В этот момент её даже не пугало, что там, в чужом для нее доме, будет присутствовать его жена. Какая сейчас разница, если делить больше нечего. Как бы ужасно это ни звучало, но Соня даже завидовала ей сейчас. Княгиня по праву могла быть рядом с Андреем, не стыдясь оплакивать свою потерю. Тогда как Софье оставалось лишь издали прощаться с любимым.
Ноги коснулись парадных ступеней и дрожь пробежала по всему телу. Осталось несколько шагов и самое страшное, что могло случится в её жизни, предстанет перед ней. Силы будто покинули её. Сонечка робко двинулась по полутемному холлу, легко касаясь ступнями холодного пола. Сквозь тонкую подошву туфелек, она отчетливо ощущала его прохладу. Вот и последняя преграда, что исчезнет от легкого движения руки. Тело словно парализовало. Судорожно вздохнув, она легко толкнула дверь. Полумрак, царивший в гостиной, рассеивался всего лишь несколькими свечами. Переступив порог, Софья замерла, то что она увидела в самом центре забрало последние силы. Свечи вдруг закружились в бешеном хороводе, а следом наступила спасительная темнота.
Пришла в себя Сонечка от легкого похлопывания по щекам и резкого запаха нюхательных солей.
- Софья Николаевна, Господи, как вы здесь оказались? - Сквозь пелену, что застилала глаза, Соня рассмотрела склонившееся к ней лицо Оболенского. – Я захожу, а вы на пороге лежите. А если б вас кто-нибудь увидел?
Сонечка после обморока с трудом соображала, с усилием пытаясь вникнуть в столь многословную речь Анатоля. Однако постепенно до неё стал доходить смысл происходящего. Встрепенувшись, она в волнении схватила руку Оболенского, чем невольно смутила того.
- Андрей? – Её горящий взгляд высматривал каждую эмоцию, возникающую на лице Анатоля. – Он…он….- Соня зарыдала не в силах вымолвить эти страшные слова.
- Софья Николаевна, только успокойтесь. Андрей…он..- Оболенский повернул голову в сторону небольшого дивана. – Он жив, жив. Только тяжело ранен.- договаривал эти слова Оболенский уже в пустоту, потому что Сонечка, проследившая за его взглядом, уже падала на колени перед диваном, на котором лежал Вяземский.
- Боже, Боже, Андрей! – Рыдала княжна над князем. Он лежал с закрытыми глазами, грудь его была перебинтована. На чистых, белоснежных бинтах ярким пятном алела кровь. Как в том самом сне. Соня дрожащий рукой провела по бледному лицу, коснулась пальцами прохладных губ. Анатоль тихонько развернулся и вышел из комнаты. Лучше он постоит с той стороны, чтобы никто лишний не зашёл случайно и не застал княжну в столь компроментирующем положении.