И вот когда таинство подошло к концу Катю вдруг скрутил сильный приступ боли.
- О, Боже. - выдохнула она, цепляясь за руку новоиспеченного мужа.
- Карету! - выкрикнул Оболенский, подхватывая Катю на руки и торопливо выходя с ней из церкви. Следом спешила побледневшая Прасковья и те немногочисленные слуги, что присутствовали на венчании.
Дальше для Кати потянулись часы нескончаемой боли, что терзала ее тело. Не справляясь с эмоциями, молодая княгиня в отчаянье кричала, молясь, чтобы этот ужас поскорее закончился. Измученная и ослабевшая она с трудом внимала словам повитухи, что привез взволнованный Оболенский.
Сам Анатоль нервно мерил шагами гостиную, вздрагивая от каждого крика, доносившегося сверху. Порой ему казалось, что это никогда не кончится и ему хотелось бежать в ту небольшую комнату, в которой мучилась сейчас его жена. Только что мог он сделать? И сдерживая в который раз свой порыв, князь тяжело вздыхал и возносил молитвы Господу. Крик, раздавшийся в следующую секунду, заставил Анатоля похолодеть, такого надрывного он еще не слышал. А потом воцарилась тишина, что оглушила Оболенского похлеще самых громких стенаний. Он замер, с отчаяньем вслушиваясь. И вдруг откуда-то сверху раздался непонятный звук, напомнивший ему поначалу мяуканье котенка, однако становившийся все более настойчивым. И князь с удивлением моргнув, вдруг понял, что это совсем не заблудший котенок, а требовательный голосок только что родившегося младенца, разрушил страшную для него тишину.
- Девочка, барин! - заглянула в гостиную взволнованная горничная. - Прасковья Александровна велела передать.
Анатолий несколько секунд непонимающе смотрел на разрумянившуюся девку, пытаясь понять смысл ее слов.
- Ну буде, барин. - усмехнулась девка, заметив состояние князя. - С дочерью вас!
И тут словно озарение нашло на остолбеневшего Анатоля. Сорвавшись с места, он вихрем взлетел по ступенькам, ворвавшись в комнату, где откинувшись на подушках, лежала бледная Катерина.
- Катюша, душа моя. - Метнулся к кровати Анатоль, хватая холодную руку супруги. - Как ты, ангел мой?
Не в силах найти силы, чтобы ответить, Катя только слабо улыбнулась ему, глазами показывая куда-то в сторону. Анатоль обернулся, встречаясь с внимательным взглядом Разумовской. Она стояла возле окна, с нежностью держа на руках маленький комочек, что время от времени давал о себе знать громким криком. Поднявшись на трясущихся ногах, князь медленно подошел к ней. Он наклонился к ее рукам, вглядываясь в крошечное личико. Малышка недовольно кряхтела, морща свой маленький носик. Затем она открыла свои глазки и посмотрела прямо на склонившегося над ней мужчину. В эту секунду, когда его глаза встретились с еще мутными глазами этой малышки, Анатоль понял, что ради этой малышки он готов перевернуть весь мир. Протянув дрожащие руки, он молчаливо попросил дать ему ребенка. Разумовская осторожно передала ему драгоценный сверток, наблюдая с какой нежностью прижимает его к груди князь.
Катерина, тоже смотревшая за этой картиной, чувствовала, как огромная благодарность заполняет ее душу, даря ей надежду на счастливое будущее.
- Спасибо! - сдавленно прошептала она, как только Анатоль с малышкой повернулся к ней.
Глава 29
Анатоль медленно подходил к Кате. Движения его были плавными, он легко ступал по персидскому ковру, держа в руках драгоценную ношу. Приблизившись к кровати, он нагнулся, протягивая небольшой сверток Катерине.
- Возьми ее, душа моя. - Ласково посмотрел он на жену. - Она такое чудо!
Катя в нерешительности замерла. Сердце уже тянулось к этому ребенку, но разум не хотел принимать ее. В голове еще билась мысль, что ей не нужна эта кроха, что она не желанный и нелюбимый ребенок. Однако взгляд уже упал на сморщенное личико. В следующую секунду крошечный ротик открылся и комнату наполнил требовательный плач. Катерина вздрогнула и машинально протянула руки, инстинктивно пытаясь защитить малышку. Ладони наполнились приятной тяжестью, а взглянув в мутные глазки, Катя заплакала. Израненное сердце омывалось, выпуская из себя всю горечь и обиду. Словно солнечным лучиком, оно озарялось светом и теплом к этому чуду, что примолкло в ее руках, почувствовав материнское тепло. Как могла она мечтать избавиться от нее? Катя в ужасе замирала, стоило только подумать об этом.