Лучшие мужи составили первую шеренгу – князья и княжичи, знатнейшие из воинов и знаменитые воеводы. Все те, кто искал себе славы, и кто не ведал лучшей музыки, чем пение тетив!
Туда же направились и Дурхард с Ракшитаром – не в центр только, а на правое крыло. И вот тогда, проезжая мимо воинов, блистающих начищенной бронзой доспехов, глядя на султаны и рога шлемов, на командиров, коими избраны были знатнейшие и знаменитейшие (конские хвосты на древках их штандартов трепал поднявшийся ветер), юноша позабыл о страхе и ощутил восторг. Он осознал вдруг и свою причастность к великому делу! Почувствовал себя самого частью огромного и грозного воинства, собравшегося здесь, дабы вершить судьбы мира!
Ракшитар бросил взгляд в сторону предстоящей атаки и увидел вдалеке упряжки врага, выстроенные для боя. За ними поднималась в небо пыль и дым костров, и слышались кличи, ржанье коней, лай псов, пение труб и бой барабанов. И восторг юноши поугас.
– Мы ведь победим? Как думаешь?
– А ты сомневаешься? – поинтересовался Дурхард.
– У царя сильное войско. Боюсь, немало крови прольётся сегодня.
– Так то хорошо! – молвил Дурхард. – Разве не об этом ты мечтал? Разве не в этом смысл жизни воина – чтобы проливать чужую кровь и свою собственную?
– Да, конечно… – согласился княжич. И добавил, помолчав: – Хорошо, когда бьёшься ради чего-то высокого, значимого… Когда не просто так…
Пират взглянул на него как-то странно.
И сказал – не очень охотно:
– Если желаешь знать, люди всегда воюют ради одного. – С высоты своего роста он посмотрел на юного возницу и добавил: – Ради жратвы.
Ракшитар распахнул глаза от удивления.
– Как это?
– Да очень просто. Если мы победим, то ограбим царство Дханванрата. Захватим его зерно и скот. Ну, и прочие вещи – оружие, там, рабов… Стоимость коих всё равно измеряется зерном и скотом. То есть, жратвой. Излишек мы обменяем на более изысканные яства, дорогие одежды, красивых женщин, драгоценности… А кроме того, у вас появится возможность диктовать свои условия эдэнским купцам и брать с них плату за провоз товаров по вашим землям. Плату зерном и скотом. Или металлами, что, впрочем, одно и то же. – Дурхард улыбнулся. – В конечном итоге, мой мальчик, все войны сводятся к одному – ограблению соседей. К возможности набить свой желудок. Ну, а уж потом – к удовлетворению прочих своих желаний – похоти, тщеславия… Уж я-то знаю! – Он засмеялся негромко, заметив, как ошеломили юношу эти слова. И пояснил: – Не удивляйся тому, что я говорю подобное. Я ведь не такой, как многие вожди. Я вырос в грязном городском квартале, а не во дворце. И мать моя была спивающаяся амазонка, изгнанная из племени, а не благородная княгиня. Я познал жизнь с разных сторон. Я наблюдал её нищим мальчишкой, конюхом, начинающим пиратом, хозяином кораблей и сокровищ… Я знаю, чем живут люди. Я просто называю вещи своими именами и не подменяю слово «грабёж» красивой фразой типа «священная война с врагами». – Капитан подмигнул Ракшитару и хлопнул его по плечу. – Ладно, не бери в голову. Просто делай то, что должен делать!
В этот момент раздался бой барабанов и рёв труб со стороны лагеря, и сразу вслед за тем – трубный звук сигнального рога князя Нирджетара, что командовал первой линией колесниц.
– Началось! – воскликнул Дурхард.
И сердце у Ракшитара ёкнуло. Внезапная мысль о том, что сейчас против него выступят, возможно, лучшие воины Эдэна, способные шутя расправиться с самонадеянным мальчишкой, ужаснула парня! Он не сомневался, что смерть воина в бою почётна. И знал, что смерть – это всегда переход к новой жизни в загробном мире, где павшие ратники пируют, охотятся, и вкушают все доступные удовольствия, не зная бед и печалей… Но расстаться с жизнью в семнадцать лет, когда в мире земном не познал ещё, по сути, ни любви, ни радости семейной жизни, ни славы – отчего-то не хотелось! Да ещё после всего, услышанного от Дурхарда!.. Как похоже это было на слова старика-лодочника!
Но времени на размышление не осталось. Сражение началось!