Колесницы пришли в движение. Стараясь не нарушать строя, возничие пустили коней шагом. Стрелки подняли луки и положили стрелы на тетивы.
Впереди, очень далеко, заклокотало и зазвенело – это двинулись навстречу биги Дханванрата.
И тогда Ракшитар поднял голову и посмотрел в бездонное небо, по которому безмятежно плыли лёгкие белые облачка. Видят ли его сейчас бессмертные? Угодны ли были жертвы двум могучим покровителям воинов – лучнику Виравину и Вртрахану-громовержцу? Сохранят ли они в битве?
– Повелитель песни, повелитель жертвы, Виравин могучий! – закричал юноша. – Помилуй нас! Сотвори нам победу! Вртрахан, владыка великого неба и земли, приди к нам на помощь!
И, вторя ему, послышались кличи воинов:
– О, щедрый! Помоги нашим колесницам! Громовержец, помоги захватить нашу долю в битве! Сломи мужество врагов!
Тогда и Дурхард крикнул что-то совсем непонятное, взывая, видно, к богам Калама.
Вот уж шагов шестьсот осталось до упряжек врага, когда вновь зазвучал рог Нирджетара. Рысью сменился шаг жеребцов.
С топотом дробным копыт конских, с лязгом доспехов и скрипом колёс, с кликами колесничих, взывающих к богам, сближались отряды, видом своим и блеском доспехов вселяя трепет в сердца малодушных! Не только в одном лишь владении оружием и управлении колесницами соревновались теперь благородные, но и в умении смотреть в лицо опасности и не поддаваться страху, что губит в бою и отдельных ратников, и целые армии!
Темп движения всё ускорялся – и вот уж ринулись кони галопом, ломая линию строя. Захлопали тетивы по нарукавникам, помчались в поисках добычи длинные стрелы!
С необычайной быстротой Дурхард посылал в летящую навстречу упряжку тонкие оперённые древки. Одна из них попала в бок левого жеребца, другая насквозь прошила наплечник лучника. И ещё три пролетели мимо. Но и стрелы эдэнца отыскали цель – одна срикошетила от удара о шлем Дурхарда, а ещё две воткнулись в щит, что выставил перед собой княжич.
Оба отряда были совсем близко. Ещё немного – и упряжки столкнулись бы, разбиваясь в щепы и сбросив наземь людей!
Но этого не случилось. Потому что многие колесницы с обеих сторон повернули назад, а многие остановились друг против друга, и стрелки продолжали поединок между собой.
Едва уклонившись от выпущённой в него стрелы, Дурхард в свою очередь спустил тетиву, и Ракшитар увидел, как тонкое древко ударило в живот воина и осталось торчать там. Эдэнец уронил под ноги свой лук и крикнул вознице:
– Я ранен! Уходим!
– За ними! – скомандовал Дурхард.
Они находились в лучшей позиции: им не надо было разворачиваться. Стрела Дурхарда угодила в спину возницы, прикрытую лишъ полотняным панцирем, и тот кувыркнулся вперёд через низкие перила, на дышло. И рухнул под кузов. Бига переехала его левым колесом и подпрыгнула. Лучник не удержал равновесия и навалился на правый борт. Колесница не перевернулась, но очередной толчок, когда она встала прямо, швырнул воина влево, и на сей раз он не сумел устоять на ногах. Опрокинувшись с платформы, он с лязгом рухнул на землю.
...Вокруг кипела битва. Словно акулы, что ходят кругами вокруг добычи прежде, чем броситься на неё, кружили одна вокруг другой колесницы, и стрелки их пытались поразить друг друга из луков. Кто-то уж ранен был или убит. Кого-то вывозили из боя. Кто-то покинул кузов и теперь бился с противником копьём или, преломив его о крепкие латы недруга, мечом… И уж мчались во весь опор сторон к месту сражения колесницы второй шеренги, готовые схватиться с летящими навстречу упряжками или с теми, кто, потеряв бдительность, спешился для грабежа павших!
…Колесница с воинами, облачёнными в плетёные из ремней панцири и кругловерхие шлемы, по бокам которых торчали орлиные перья, устремилась навстречу, огрызаясь стрелами.
Едва бига пронеслась мимо, Ракшитар повернул направо. Эдэнцы тоже совершили разворот, и обе упряжки помчались в разные стороны. Разойдясь шагов на двести, они развернулись и вновь пошли на сближение.
Примерно так же, описывая круги и эллипсы, сходясь и разъезжаясь, бились теперь и большинство остальных колесничих. Всё поле брани представляло собой отдельные поединки, что так любят описывать в своих песнях сказители!
Тем временем, вражеский лучник и Дурхард одну за другой метали друг в друга стрелы. Медное жало чудом не задело шеи эдэнца, ещё две торчали в покрытом волчьими шкурами кузове!