И вдруг раздался треск! Дышло вражеской биги лопнуло, и кони сорвали вцепившегося в вожжи возницу с платформы, потащив его за собой. Оставшийся в кузове стрелок кубарем полетел на землю следом.
Возница выпустил вожжи и покатился по земле, потеряв шлем. На один миг княжичу открылось его лицо – очень молодое…
Ракшитар не успел свернуть, и левое колесо его биги с хрустом проехало по ногам парня!..
Истошный крик, леденящий сердце, заставил Ракшитара охнуть!
Никогда прежде не слыхал он, чтобы так кричали! Это был вопль страшной боли и предсмертного ужаса, душераздирающий, нечеловеческий!..
Княжич развернул колесницу и рысью повёл коней к месту крушения повозки. Он не знал, зачем делает это. Он не имел ни малейшего представления, как надо вести себя теперь. Он забыл все легенды и героические песни, которые так любил! Осознание чудовищных страданий, которым он подверг другого человека, совсем незнакомого и столь же юного, как он сам, испугало Ракшитара больше, нежели мысль о возможности собственной гибели!
Вот только Дурхард, похоже, не потерял спокойствия духа. Он соскочил с колесницы и, вытаскивая из ножен меч, зашагал к стрелку, что с стоял на коленях, силясь подняться на ноги. Шлем на голове его был перекошен и перья сломаны.
– Я дам тебе выкуп… – начал он.
Дурхард сделал короткий выпад и, выбив колесничему передние зубы, воткнул остриё меча ему в рот.
Затем приблизился к продолжавшему кричать не по-человечески вознице. Ракшитар видел ноги покалеченного юноши – окровавленные, неестественно вывернутые, с осколками кости, торчащими из изуродованной плоти…
– Мамочка!! Мамочка!!.. – визжал парень, протягивая руки и пытаясь закрыться ими от надвигающейся смерти. – Пощади!! Больно!!
Дурхард наступил ногой ему на горло, и крик оборвался.
…Стрела так близко пролетела мимо лица Ракшитара, что задела наносник шлема его своим оперением! В первый момент парень даже не понял, что это было!..
Слева к нему приближалась колесница, и лучник вновь натягивал тетиву.
Наверное, Ракшитар должен был сделать что-то. Схватить копьё и атаковать врага пешим. Или пустить коней вскачь… Или воспользоваться запасным луком…
Он не сделал ничего. Он просто стоял и смотрел, как приближается, замедляя ход, бига, и как метит ему в грудь одетый в броню благородный ратник…
Дурхард оставил тело молодого воина и отскочил, прикрываясь конями своей биги.
…И в этот момент возница неожиданно дёрнулся, толкнул своего напарника и непроизвольно потянул вожжи – в правый бок его впилась стрела, разорвавшая металл и кожу панциря. Лучник не успел применить оружие.
Подле Ракшитара остановилась колесница Ариджúта, одного из старших братьев юноши. Его выстрел!..
– Не зевай! – рявкнул Ариджит и выпрыгнул из кузова с копьём в руке.
Дурхард было кинулся к вражеской биге вместе с ним, но лишившийся возницы колесничий закричал гневно:
– Нечестно нападать вдвоём на одного!
Наверное, пирату было наплевать. Но княжич остановился и произнёс в ответ:
– Я Ариджит, сын князя Дошмана! Назови себя!
– Я Инáх, сын Субалúна, дяди царя Дханванрата, из рода Варахáх! – раздался в ответ надменный голос. – Желаешь ли биться со мной, как подобает благородным?
– Почту за честь! – воскликнул княжич.
Инах с копьём в руке и со щитом покинул колесницу.
Понимая, что теперь он лишний, Дурхард вернулся в кузов своей двуколки. И приказал:
– В бой! Поищем и себе поединщиков!
Ракшитар подчинился и начал разворачивать колесницу, стараясь не столкнуться с теми упряжками, что взад и вперёд носились по полю, и не попасть под выстрел кого-нибудь из лучников.
Он не мог говорить сейчас. Не мог даже думать, поглощённый боем. Но в глубине души его зарождался какой-то неясный вопрос – будто нарастающая боль, словно стон отчаяния... Надо будет потом спросить Дурхарда… Да, обязательно спросить… Только не теперь!
... Откуда-то сзади ударила вдруг чёрная пернатая молния, с шумом рассекая воздух, ушла вперёд над головами коней.