Дурхард развернулся и Ракшитар слышал, как разорвала воздух и хлестнула по нарукавнику тетива. Юноша и не думал смотреть назад! Держа в левой руке вожжи, он колол жеребцов стрекалом, зажатым в правой, и чувствовал, как бегают по мокрой от пота спине мурашки. Он всё ждал, что бронзовое жало вопьётся ему в спину!..
Нет, уж лучше лицом к врагу! Лучше смотреть в глаза своей судьбе! Это не так страшно, как мчаться прочь, вжимая голову в плечи и каждую секунду готовясь получить удар сзади! О, горе тебе, беглец! Увы тебе, устрашившийся и тыл показавший! Дважды умирать будешь!
Обходил Ракшитар бьющихся ратников – конных и спешившихся, опрокинувшиеся колесницы, – и наезжая невзначай на мёртвые тела, разбрызгивая колёсами кровь и мозг... А Дурхард всё слал стрелу за стрелой… И вдруг крикнул:
– Есть! Поворачивай!
Очертив дугу, развернул бигу княжич, и тогда увидел, что удачный выстрел пирата поразил одного из коней вражеской упряжки – в голову попала стрела и прошла насквозь, пробив глаз. Воины обездвиженной двуколки спрыгнули на землю и побежали наперерез колеснице Ракшитара – стрелок с луком в руке, а возница с копьём. Спасаться бегством они явно не намеревались.
Ситуация осложнилась. Теперь царские воины могли броситься к коням и остановить их, повиснув на дышле, а затем поразить стоящих в кузове. Дурхарду же и княжичу биться с высоты платформы было неудобно – лишённые свободы движения, они не могли увернуться от ударов и дотянуться до неприятеля мечами.
Потому Ракшитар остановил упряжку и бросил вожжи.
– Бери копьё. Возница твой, – коротко сказал Дурхард, пуская стрелу.
Юноше стало не по себе! Нет, никто не заметил бы теперь перемены в его поведении, но там, под бронзовыми пластинами панциря, и глубже – в самой груди – быстрее забилось сердце, и что-то ещё – быть может, то, что зовут душой, сжалось в трепещущий комок, и застонало от боли и отчаяния!.. Не чувствовал Ракшитар ничего подобного, когда бросился на льва. И даже когда погнался за похитителями табуна отцовского, идя навстречу смерти, не испытывал такого ужаса, как теперь, готовясь сразиться в справедливом бою с царским воином!
…Благородный, в которого целил Дурхард, без труда уклонился от стрелы и выстрелил в ответ – столь же безуспешно. И, отбросив лук, выхватил меч.
Пират ударил первым, пытаясь разрубить незащищённую шею врага, но тот увернулся, и длинный клинок рассёк пустоту. В тот же миг эдэнец нанёс колющий удар в лицо, и лишь молниеносная реакция бывалого воина спасла Дурхарда от гибели – он успел отвернуться, и остриё царапнуло шлем, оставив сбоку, на гладкой поверхности его, небольшую вмятину…
В мире, где не было известно искусство фехтования, ратникам приходилось либо подставлять под удар меча щит, либо уклоняться, либо надеяться на прочность своих доспехов.
У Ракшитара щит был. И он принял на него укусы копья, которое эдэнец направлял то в лицо юноши, то в горло, то в открытые бёдра. Княжич и сам наносил удары, но те лишь слегка уязвляли дублёную кожу круглого щита противника.
Правчий был немолод и опытен. Обнаружив перед собой всего лишь мальчишку, он удвоил натиск. Стремительные выпады копья чередовались с толчками, наносимыми щитом и подсекающими ударами ногами – в попытке опрокинуть Ракшитара! Один раз юноша и впрямь едва устоял на ногах. И если б он упал – был бы убит тотчас! Но он переступил неловко, взмахнул руками – и вновь занял боевую позицию с выставленным вперёд щитом и поднятым над головой копьём!
И всё-таки, положение Ракшитара становилось всё хуже! Он устал, был напуган, и начал пропускать удары противника. Один пришёлся по шлему, едва не сорвав его с головы, другой – в грудь, третий – в плечо, к счастью, до локтя укрытое пластинчатым наплечником.
Ракшитар попытался достать колесничего выпадом в незащищённую поножей голень – тот отскочил и тотчас наступил сапогом на древко. Копьё хрустнуло и сломалось.
В тот же миг (и как он догадался только!) юноша, отбросив прочь щит, наклонив голову, кинулся вперёд, нырнул под руку возницы и, словно борец на празднике урожая, заключил его в захват. Теперь враг не мог использовать своё копьё, однако он мог, отбросив оружие, обрушить на спину паренька удары могучего кулака – очень чувствительные, несмотря на доспехи!
Ракшитар завопил! Он вовсе не хотел умирать сейчас! Он вообще не хотел умирать! Пусть даже в бою! Пусть даже, как герой!.. Лишь теперь он в полной мере осознал это! Однако совершенно не представлял, как может выпутаться из беды. Меч и кинжал врага были рядом, да только княжич ни за что не решился бы расцепить рук, попытавшись завладеть оружием. Повалить же наземь эдэнца он не мог – тот был слишком крепок и тяжёл! Ракшитар даже не видел ничего: шлем сполз вперёд, закрыв глаза, которые, к тому же, заливал пот! Юноше оставалось только сносить страшные, словно молотом, удары! И кричать!..