Внезапно удары прекратились. Враг сделал шаг назад. Потом ещё… И повалился навзничь, увлекая за собой Ракшитара.
Едва оказавшись на земле, тот ослабил хватку и на четвереньках пополз прочь, одной рукой пытаясь вернуть шлем в нормальное положение… Кое-как получилось.
И тогда он увидел Дурхарда.
Выглядел тот ужасно – забрызганный кровью, в поту, запорошенный пылью, с почти сорванным наплечником, болтающимся на одном ремешке. Из аккуратно расчёсанной прежде бороды был вырван порядочный клок!.. Густые красные потёки покрывали клинок его меча; они медленно ползли вниз и большими тяжёлыми каплями падали на землю…
Дурхард сказал:
– Вставай!.. Не ранен?..
…Колесница, в которой стоял лишь один воин, промчалась так близко, что пират вынужден был отскочить, сбив с ног едва поднявшегося княжича! Колесо мчащейся повозки задело кузов двуколки только что поверженных врагов, и разлетелось на куски! Платформа обрушилась, и воин, коротко вскрикнув, с глухим стуком впечатался в землю. Над местом его падения поднялось облачко пыли…
Упряжка эдэнцев появилась следом так же внезапно. Правчий натянул вожжи, пытаясь избежать столкновения…
Дурхард бросил под ноги свой меч и кинулся навстречу. Замахал руками, завизжал, завопил пронзительно!..
Перепуганные его воплем кони шарахнулись в сторону, захрапели, встали на дыбы, и помешали лучнику сделать выстрел.
Дурхард мигом подскочил к кузову, ухватился за колесо – и, зарычав от натуги, одним могучим рывком перевернул бигу, выбросив из неё воинов!
Ракшитар не видел всех дальнейших подробностей. Видел только, как обогнул капитан опрокинутую двуколку, подхватил копьё и ударил несколько раз!..
Потом вернулся к своей биге и закрепил древко в кузове (по древку, стекая с острия, ползли красные струйки). И крикнул юноше:
– Чего стоишь? Бери оружие! Поехали!
Княжич будто очнулся. Поднял меч Дурхарда, свой щит – и бегом кинулся к упряжке. Запрыгнул, схватил вожжи… И стал уводить её прочь от нагромождения обломков и окровавленных тел.
Какой-то человек встал у него на пути. Вцепился рукой в подпружный ремень… Дурхард, было, за меч ухватился, да тут незнакомец подошёл к самому кузову, и ясно стало, что уж не боец он. Кругловерхий шлем рассечён, кровь заливала лицо… Стрела торчала из правого бока, пронизав тело и выйдя из спины, а из страшной раны на животе норовили вывалиться кишки. Воин поддерживал их правой рукой.
– Помогите!.. – прохрипел он, глядя на возвышающихся над ним колесничих. – Спасите меня!.. Я хорошо заплачу вам!.. – Из карих глаз его, безумно вытаращенных, катились слёзы, смешиваясь с кровью.
– Кто ты? – спросил Ракшитар с ужасом глядя на умирающего. – За кого ты сражаешься?
Тот не успел ответить. Потому что Дурхард наклонился к нему и коротким движением кинжала полоснул по шее, вскрывая ярёмную вену.
– Какая уж теперь разница? – спокойно молвил пират, даже не пытаясь увернуться от горячего фонтана, плеснувшего на руки его и в лицо.
Юноша охнул.
Незнакомец переступил неловко – и повалился без единого звука у самого колеса.
– Поехали! – приказал Дурхард, пряча кинжал.
…Одна из эдэнских биг, что совершала разворот, ведя поединок с упряжкой из Многоречья, очутилась поблизости, и пират без труда поразил её экипаж стрелами. Княжич видел, что умерли они не сразу. Выронили вожжи и лук, но продолжали стоять на ногах. А потом…
Потом парень заорал:
– Берегись! – и выставил щит.
Стрела – сначала одна, а почти сразу и вторая – прошили многослойное кожаное полотно и застряли в нём.
Дурхард выстрелил в ответ… Колесница промчалась мимо, поднимая пыль.